Феодал

Рэд Илья

— Эй, вы чего? — раздался изнутри голос, и Новиков выбрался обратно под гогот. — Смешно, прям обхохочешься.

Однако остаток экспедиции он уже не задирал нос и исправно работал на погрузке. Семь стай, порядка ста тридцати тушек и три с половиной тысячи рублей. Местные заинтересованно провожали взглядом нашу группу витязей и даже тыкали пальцами. Ещe бы. Такой улов никак не вязался со столь малой численностью.

Отмечу следующий факт: опытные витязи, те, что ушли по рангам ярлыка далеко вперeд, иногда возвращались в такие вот простенькие миры, чтобы отдохнуть и поохотится без риска для

жизни. У них допуск далеко не на три часа, а на все двенадцать-пятнадцать и выше.

Я часто видел их большие караваны из десятков телег. Ветераны пропадали на весь день и потом стояли в очереди к скупщику, задерживая всех остальных. Так вот, мы телеги нагрузили с горкой, а те ребята, даст бог, на половину их забивали.

Эффективность отряда существенно повысилась с приходом Потапа, и хоть сам он не представлял из себя серьeзной боевой единицы, зато увеличивал количество трофеев. Чем больше у нас денег, тем больше я могу нанять людей и купить им экипировку. Всe взаимосвязано.

Со скрытым талантом я его пока не торопил, пусть освоится в коллективе. Сейчас важнее, чтобы он включился в командную игру и почувствовал себя нужным.

Я дал ему аванс в двести рублей, работу, питание и крышу над головой. Что ещe нужно для счастья тому, кто до недавнего времени побирался от одного города к другому, благородно называя это «странствиями»? Есть более подходящее слово — бродяжничество.

Мы отработали и третью экспедицию. Во время неё я попытался использовать магию, но, к сожалению, из-за усталости или ещe чего, ничего не получилось. Перчатка-линза просто не откликалась. В конце концов, я отложил это на потом и закончил последний заход на морально-волевых. Очень хотелось спать.

Войдя в номер, я с улыбкой встретил золотистую надпись перед глазами.

Параметр лидерство +3, повысился до (25 / 100)

Когда плюхнулся лицом в перьевую подушку, это был миг блаженства. Что может быть прекрасней хорошего глубокого сна с осознанием проделанной на совесть работы? Разве что мягкие прелести красавицы, будящие тебя под утро, но, увы, вместо них — суровый подъeм и визит к Великому посаднику.

Я пришeл пораньше, но всe равно вынужден был толпиться в приeмной чиновника, ответственного за выдачу ярлыков в Межмирье.

Именно он решал, стоит ли пускать твою команду дальше в кишащие опасностями миры. Такой своеобразный цензор в среде витязей. Некоторые годами ждали повышения ярлыка и оставались на одном и том же ранге, но такое не про нас.

— Меньше чем за месяц под моим руководством было успешно завершено двадцать четыре экспедиции, пять из которых приходятся на белые миры. Заработано свыше ста тысяч рублей. Благодаря нашей активности ростовская казна получила 9600 рублей на одних только пропусках, собрано и передано 37 хронолитов, что значительно превосходит результаты других групп, — с гордостью отрапортовал я Великому посаднику, мужчине лет сорока пяти с подкрученными молодцевато усами и бородкой-чёрточкой под нижней губой.

— Похвально, очень похвально, — часто моргая от сухости глаз, ответил мне Ухтинский Илья Геннадьевич.

Если честно, я ожидал не такой сдержанной реакции. Произнесено сухо, буднично и с намерением сбить торжественность момента. Я достаточно

плотно держал связь с некоторыми витязями, чтобы иметь представление об остальных участниках нашего общего дела. Собирал всякие слухи, информацию об удачах и неудачах — это всё полезно для лидера, так сделаешь меньше ошибок в управлении.

Таких результатов, как у меня, не было ни у одного начинающего отряда. Без лишней скромности мы восходящая звёздочка. Однако Ухтинский не разделял этих настроений, степенно сверяя отчёты по моей деятельности. Их писали в основном маги, запускавшие врата и скупщики. Более значимые отряды курировали разведчики, но я к этой когорте не относился.

— Вот тут адепт Филипп Морозлыко пишет: вы несколько раз возвращались на последней минуте. Вы в курсе, что рекомендуемый минимум — пять минут? — он несколько раз моргнул, когда заметил моё замешательство. — А вот в этой служебной записке он пишет, что вы подвергли риску своего подчинённого Игната Цыбульского. У меня и его жалоба есть, вот, — Ухтинский потряс листком и продолжил. — Он доводит до сведения, что вы чуть не оставили его перед закрытием врат. Скажите, у вас это считается нормальным, бросать на произвол судьбы своих витязей?

— Чего? — я старался не сорваться на гневный поток ругательств, вот буквально еле сдерживался, чтобы не высказать всe этому напыщенному глисту.

Вместо реальной оценки моей работы он копался в кляузах и формальностях!

— Понимаете, синий ранг намного опасней предыдущих. Там требуется слаженная командная работа, и я не могу позволить, чтобы по моей вине погибли невинные. Я ставлю под сомнение вашу способность к организации более сложных экспедиций. Излишняя жесткость, безалаберность и неопытность подвергают риску всю команду. Витязи — это не только про барыш, юноша, тут чтят воинский дух. В допуске вам отказано, приходите через три месяца.

Я резко встал со стула и тот грохнулся. Ухтинский меж тем не удивился, он, словно удав, ждал моих дальнейших действий, а рука потянулась к перу. Записывать, собака, собрался. Етить твою в дышло.

— Всего доброго, Илья Геннадьевич, — я с силой толкнул перед собой дверь, и та осталась открытой.

Выйдя на воздух из этой пыльной ничтожной конторы, я с чувством вмазал ногой по столбу и пошёл дальше. Так, надо успокоиться. Да как тут успокоишься? Месяц жилы рвал, чтобы пара доносов и нафталиновый хмырь забраковал моё будущее. Впереди суд, драка за влияние с баронами, развитие феода…

«А ещё экспедиция с разведчиками».

Да много чего. У меня планов выше крыши, и все они катились под откос от какого-то камешка на дороге! Кто вообще этот Ухтинский? Зачем ему самому себе стрелять в ногу?

Хронолиты собираются сначала в графствах, потом идут в учёт герцогств и уже дальше на уровне великих княжеств передаются императору. Все великие княжества, повторюсь, все заинтересованы собрать больше, чем их конкуренты. Это стратегический ресурс!

«Не может быть, чтобы из-за таких пустяков меня прикрыли. Им бы на руках меня носить… Нет, тут что-то другое. Не верю я, что Цыбульский с Филиппом сказали решающее слово. Кому больше всех хочется, чтобы я оказался в дерьме? У кого хватит связей повлиять на комиссию Ухтинского?»