Фердинанд и Пуш

Жутауте Лина

— Теперь тебе конец! — прошипел кот, запустив острые когти в мягкую заячью шубку.

— Спасите! — попытался крикнуть Павлик, валяясь лапами кверху, но не нашлось ни одного смельчака, которому захотелось бы спасать свежеиспечённого обладателя длинных усов.

— Говори, куда Пуша перепрятал, или я тебя сейчас в клочья разорву! — злость Фердинанда хлестала через край, глаза горели жаждой мщения. — Ну, говори!

Павлик дрожал от страха. Нет, он испугался вовсе не угроз Фердинанда. Куда страшнее ему казалось другое: что, если сейчас все звери, которые только что

восхищались его усами, а теперь затаились в ближайших кустах, услышат подлинную историю о том, как он заполучил свои усы? Этого он боялся куда больше, чем быть разорванным в клочья.

— Хорошо, я тебе всё расскажу, только не здесь, усами клянусь — расскажу!

Фердинанд молча разжал когти и выпустил зайца. Павлик встал, боязливо огляделся, быстренько пересчитал усы и, успокоившись, тихо сказал:

— Пойдём.

Фердинанд больше ни о чем не спрашивал. Единственное, чего ему хотелось, — как можно скорее снова увидеть Пушистика. Целого и невредимого.

— Если с ним что-нибудь случилось, ты об этом сильно пожалеешь! — процедил сквозь зубы Фердинанд зайцу в спину.

В усадьбе

В молчании они дошли до опушки леса. Выбравшись на опушку, Фердинанд сразу оживился — лес уже давненько его угнетал и раздражал.

— Видишь дом, вон там? — спросил Павлик, махнув лапой куда-то в сторону поля.

Фердинанд вытянул шею. У дороги, выбегавшей из леса, притулилась неказистая избушка, сплошь увитая вьюнком. Вокруг желтели хлебные поля, а дорожка, ведущая к избушке, была усыпана мелкими камешками. Фердинанд, осторожно переставляя лапы, двинулся к усадьбе. Заяц, что-то бормоча себе под нос, плёлся впереди.

— Только попробуй меня обмануть! — пригрозил ему Фердинанд, как только они вышли на дорожку, а теперь всё подталкивал Павлика сзади, стоило тому чуть замедлить шаг.

Приблизившись к усадьбе настолько, что можно было уже разглядеть сквозь щели забора кур, что-то клюющих во дворе, Павлик остановился и шепнул Фердинанду.

— Пришли.

Фердинанд подошёл поближе к забору и стал принюхиваться. Долетавшие до него запахи были незнакомыми и пугающими. Кот растерялся. Похоже, его решимость вернуть друга потихоньку начала испаряться, уступая место страху и предчувствию опасности.

— Ты точно знаешь, что я найду здесь Пуша? — спросил Фердинанд, повернувшись к зайцу. Но Павлик уже улепётывал в лес, оставив за собой лишь облачко пыли, да и его вскоре развеял лёгкий ветерок.

Фердинанд юркнул в хлеба. Ему, с его рыжей шерстью, легко было скрыться там и незаметно пробираться вдоль давно некрашеного забора, окружавшего большой двор, саму избушку и зеленеющий за ней старый сад.

Во дворе царил страшный беспорядок. Посередине высилась гора сваленных как попало разломанных деревянных ящиков. Рядом торчали ржавые железные бороны с вывернутыми зубьями. Повсюду были разбросаны пустые жестянки из-под краски, всяких напитков, рыбных консервов и ещё не пойми чего. На бельевой верёвке одиноким привидением, должно быть, уже не первую неделю сушился потрёпанный пиджак. Кусок не нашедшей применения проволоки, обвивший

здоровенную тракторную шину, обломок трубы, забитый грязными тряпками, пожелтевшие засаленные газеты — здесь можно было найти всё, что угодно. Даже петух, с гордым видом искавший во дворе червяков, — и тот был вымазан в саже до кончиков гребешка.

«Знакомая картина, — подумал Фердинанд, протискиваясь между досками забора. — Где же тут может быть Пуш?» Насторожённо оглядевшись, он направился вглубь двора, но внезапно в ужасе замер на месте: наполовину высунувшись из конуры, на него глядела здоровенная, размером чуть ли не с быка, темно-рыжая вислоухая псина. Собачья конура была сколочена из обломков тех самых сваленных посреди двора ящиков, потому Фердинанд её и не заметил. Собака лениво развалилась на пороге будки и, прищурив один глаз, наблюдала за котом.

— Гав! — не то пролаяла, не то икнула здоровенная псина, открыв ужасную красную пасть.

У Фердинанда мигом пересохло в горле, хвост занемел, а живот так скрутило, что казалось, ещё секунда — и лопнет.

— Извините, не туда попал, — с трудом выговорил Фердинанд каким-то не своим, а тонким и писклявым, как у только что вылупившегося птенца, голосом.

Собака сощурила второй глаз, приподнята вислые уши и, сжав морщинистые губы, беззвучно затряслась от смеха, но потом не выдержала, громко прыснула и расхохоталась до упаду — в самом деле завалилась на бок.

Дворовый сторож

Фердинанд не смел пошевелиться. Вокруг собаки стали собираться куры. Они выстроились полукругом и, вертя головами и поглядывая то на трясущуюся от смеха собаку, то друг на дружку, всё громче кудахтали: «Ко-ко-ко! Кто-кто-кто?»

Воспользовавшись случаем, кот нырнул в ближайшие кусты. Всё ещё вздрагивая от страха, но уже немного успокоившись, Фердинанд глядел сквозь ветки на собаку. Та уже вылезла из конуры и теперь стояла в окружении любопытных кур, утирая лапой выступившие от смеха слёзы.

«Кыш!» — беззлобно шуганула она наседок, высматривая, куда пропал кот.

— Эй, ты! Куда спрятался? — оглушительно рявкнула собака, встав на все четыре лапы.

Да уж, матушка-природа не поскупилась: и ростом псина удалась, и силищи у неё явно было хоть отбавляй. Фердинанд смотрел на собаку с опаской и уважением. И тут он заметил железную цепь, которая тянулась от палки, вкопанной в землю у самой будки, к крепкому кожаному ошейнику, печальному свидетельству неволи. И давней неволи, потому что шерсть под ошейником вытерлась.

Фердинанд выбрался из-за куста, откашлялся и бочком стал подбираться к собаке. Собака присела. Фердинанд на глазок прикинул длину цепи и на всякий случай остановился там, докуда собака точно не дотянется и не сможет его слопать.

— Прошу прощения, — кот боялся сказать что-нибудь не так, потому что терпеть не мог, когда над ним потешались. — Извините, я просто ищу Пуша, моего друга. Заяц сказал, что я найду его здесь.

— Это я прошу прощения, — ответила собака.

Непривычно было слышать, как извиняется псина размером чуть ли не с быка.