Шрифт:
Людвик Ежи Керн
Фердинанд Великолепный
I
Во вторник, после обеда, Фердинанд по старой привычке забрался на диван. В одном месте диван был продавлен. Фердинанд как раз помещался в этой вмятине. Лежать на диване доставляло ему огромное наслаждение.
В доме в эту пору дня происходили интереснейшие превращения. На кухне во время мытья пускались в разговор кастрюли и тарелки, то и дело в их беседу вмешивались ложки, ножи, вилки. Кто не разбирается, тот может подумать, будто они просто побрякивают да позвякивают, но Фердинанд из их разговоров понимал почти все. Вот разгоряченная
– Перессстанешшшь ты наконец колоться?.. Сковородка в отчаянии кричала:
– Где мой муж, сковородник?
В соседней комнате хозяин допивал чай, а хозяйка рассказывала хозяину о нем, о Фердинанде. Фердинанд, дескать, то, Фердинанд, дескать сё, - разные интимные истории из его жизни. Иногда такое приятно послушать. Но не всегда.
Потом послышался шорох газеты, скрип отодвинутого стула и шаги хозяина, которые звучали все громче и громче. Когда они раздаются над самим ухом, это означает, что надо чуть-чуть подвинуться и уступить хоть немного места хозяину. Он тоже любит этот старый диван, вот только ложась на него, он вечно вытягивается во весь свой рост, вместо того чтобы уютно свернуться калачиком.
– Подвинься, Фердинанд!
– говорит хозяин, подталкивая Фердинанда газетой.
– Ну еще чуть-чуть подвинься. Если ты этого не сделаешь, мне придется лечь на пол. И ты себя будешь чувствовать неловко.
Ни за что на свете Фердинанд не позволит, чтоб хозяин лег на пол. Фердинанд чуть-чуть отодвигается, и хозяин ложится рядом.
И тут же из внутренностей дивана начинают подавать голоса пружины:
– Дрим!
– Гьям!
– Бряк!
И через минуту вновь, стоит только хозяину шевельнуться:
– Гьям!
– Бряк!
– Дрим!
Надо ли говорить, что и язык пружин Фердинанд понимал великолепно. Иногда он даже пускался с ними в рассуждения. Это была самая диковинная беседа из всех, какие только можно себе представить.
Как правило, хозяин мгновенно засыпал, газета выпадала у него из рук и нередко оказывалась под самым носом Фердинанда. Волей-неволей Фердинанд принимался читать. Вы, конечно, представляете себе, как это происходит: читать у вас нет никакой охоты, но кто-то подсунул вам газету, ну хотя бы в трамвае, и вы машинально пробегаете глазами строку за строкой. Точно так же случилось и с Фердинандом.
Поскольку дело происходило во вторник, хозяин читал газету, вышедшую во вторник.
Газеты, как мы знаем, делятся на те, которые выходят в понедельник во вторник в среду в четверг в пятницу в субботу в воскресенье. Те, которые выходят в воскресенье, толще остальных.
"Может, они и толще потому, что в воскресенье хозяин дольше лежит на диване?" - подумал Фердинанд.
Итак, я уже сказал, газета вышла во вторник, и Фердинанд против воли принялся ее читать. Сперва он прочел, что идет в кино. Газета была сложена таким образом, что под носом у Фердинанда оказалась как раз последняя страница, на которой всякая уважающая себя газета печатает репертуар кинотеатров. Потом Фердинанд прочел, какие аптеки сегодня дежурят. Потом что идет в театрах. Потом - прогноз погоды на завтра. Узнал, в котором часу восходит и заходит солнце и какая больница
Думал он так, думал, и вдруг хозяин издал легкое, едва уловимое: "Хррр!"
Фердинанд навострил уши и через минуту услышал снова; "Хррр!" - на этот раз громче. Сомнений быть не могло - хозяин желал поговорить с Фердинандом. И Фердинанд тут же самым что ни на есть вежливейшим образом ответил хозяину:
"Вррр!" Хозяин на это: "Хррр!" А Фердинанд опять: "Вррр!" Хозяин: "Хррр!", Фердинанд:
"Вррр!" Так они и разговаривали:
– Хррр!
– Вррр!
– Хррр!
– Вррр!
– Хррр!
Неожиданно хозяин повернулся на бок и прервал этот интересный разговор.
Фердинанд снова принялся читать газету с самого начала. Но он все уже знал, и газета быстро ему надоела. Сощурив глаза, Фердинанд принялся рассматривать ноги хозяина.
"Где только эти ноги не побывали!" - думал про себя Фердинанд.
– Таким ногам хорошо. Идут куда хотят. Куда бы ни забрели, никто не крикнет: "К ноге!" Им все можно". Фердинанд еще больше прищурил глаза. "А что если...
– пришло ему в голову.
– А что если встать с дивана, подойти к дверям в прихожей, выйти на лестницу и попробовать встать на собственные ноги. На две собственные ноги!"
"Фердинанд, - воскликнул он про себя, - ты великолепен!"
Он слез осторожно с дивана, стараясь не разбудить хозяина и задремавших в глубине матраца пружин, и тихохонько-тихохонько прокрался в прихожую. Увы, двери были заперты.
Но счастливый случай, который всегда сопутствует великим начинаниям, который помогает мореплавателям открывать материки, а полководцам выигрывать проигранные сражения, счастливый случай - путеводная звезда отважных - помог на этот раз и Фердинанду.
Он стоял, печально понурив голову, у дверей, совершенно уверенный в том, что ничего не получится, как вдруг на лестнице послышались знакомые шаги. Это был почтальон.
– Эх, принес бы он письмо хозяину или хозяйке!..
– вздохнул Фердинанд.
Раздалось постукивание карандашиком в дверь. Почти сразу появилась хозяйка, открыла дверь, и тогда Фердинанд проскользнул украдкой между ногами почтальона, словно под триумфальной аркой, в просторы огромного мира.
Почтальон и хозяйка были так поглощены делом, что ничего не заметили. Хозяйка захлопнула дверь, почтальон стал подниматься выше. Фердинанд остался на площадке один. Наступил решающий момент.
"Впервые в жизни, - подумал Фердинанд, - я сойду с лестницы как полагается. Я взволнован, я по-настоящему взволнован".
Фердинанд встал на задние лапы, переднюю лапу положил на перила и так, шаг за шагом, не спеша сошел вниз.
Все получилось складно, удивительно складно. Правда, с третьего этажа на второй он спускался еще с робостью новичка, зато со второго на первый сходил, как бывалый, завсегдатай самых шикарных лестниц и парадных.
На первом этаже он принялся даже насвистывать. И с этим свистом, который как нельзя лучше подчеркивал его природное обаяние, вышел на людную улицу.