Фердинанд Великолепный
Шрифт:
– Аууууууу!
– взвыл от боли Фердинанд.
– О, я вас очень прошу, пожалуйста, извините. Ужасно плохие булавки... Вам очень больно?
Фердинанд улыбнулся краешком губ, что должно было означать: конечно, больно, но боль уже проходит. Какое, впрочем значение могла иметь какая-то боль сейчас, когда рядом, в двух шагах, шевелилось в зеркале его отображение? Хотя пиджак был наскоро сметан и прихвачен булавками, выглядел он восхитительно. Фердинанд не узнавал себя.
– Я это или не я?
– задавал он себе вопрос. А вслух сказал: - Даже в таком
– Ни за что на свете, - категорически возразил Догг.
– Вы еще увидите, как все получится, когда мы кончим работу. Наберитесь терпения, дорогой мой... дорогой мой...
– Фердинанд, - подсказал Фердинанд.
– Ах вот как!
– воскликнул мастер Догг и сделал несколько шагов в сторону.
– Прекрасное имя!
– добавил он с восхищением.
– Наберитесь терпения, дорогой Фердинанд, я постараюсь кончить как можно скорее.
С этими словами он снял с Фердинанда пиджак и исчез в дверях мастерской.
Прошло в самом деле не так уж много времени.
Фердинанд не успел и двух раз пройтись по салону, двух раз выглянуть из окна, двух раз зевнуть от нервного возбуждения, как мастер Догг появился с готовым костюмом.
Фердинанд отправился за ширму. Когда он вышел оттуда, Догг в восхищении потер руки.
– Фердинанд, - воскликнул он, - вы выглядите, как бог.
Фердинанд взглянул в зеркало и обмер. Можно было, конечно, предположить, что все получится очень и очень неплохо, но кто бы мог подумать, что это будет просто великолепно?
– Я себе очень нравлюсь, мастер Догг.
– И, помедлив, добавил; - Догг, вы - король портных. Портной был тронут.
– Если вы не возражаете, позвольте, я дам вам совет, - шепнул он, наклонившись к левому уху Фердинанда, - к этому костюму больше всего пойдет рубашка в полоску.
– А ведь правда, - воскликнул оторопевший Фердинанд, - я совсем забыл о рубашке!
– К полосатой рубашке я бы предложил полосатый галстук, - нашептывал мастер.
– Да, да, галстук тоже должен быть с полосками, - согласился Фердинанд.
– Что касается шляпы, то больше всего вам пойдет... по-моему... котелок.
– Знаете, я сам подумал о том же!
– Не мешало бы также, - и тут Догг снова понизил голос до шепота, - не мешало бы также подумать и о ботиночках.
– Разумеется, как это раньше не пришло мне в голову!..
– Если позволите, я сейчас позвоню в магазин, и мне мигом все пришлют.
– Дело в том...
– неуверенным голосом начал Фердинанд.
– Не трудитесь, - прервал его портной, - я знаю, что вы хотите сказать. Вы хотите сказать, что у вас нет при себе денег. Не страшно. Не в них дело. Ваше приятное обхождение, ваше восхищение доставляет больше радости, чем самая крупная сумма денег. Давайте не будем к этому возвращаться. Фердинанд, вы великолепны.
С большим трудом Фердинанду удалось овладеть собой.
Он все-таки не завизжал от радости и не завилял хвостом. С присущим ему обаянием он подал мастеру Доггу лапу.
III
По самой красивой
Время от времени он останавливался у витрин. Все смотрели на него с восхищением, а он шел и приятно улыбался. При этом обнажались его ослепительно белые зубы, обнажались они ровно настолько, насколько это было необходимо. Дойдя до конца улицы, он перешел на другую сторону и зашагал в противоположном направлении.
Легкий, изящный, счастливый. Это был Фердинанд.
Уже пятый или шестой раз проходил он все по той же самой улице. Да это и неудивительно. Если ты впервые в жизни надел на себя новенький костюм, то нет ничего удивительного в том, что тебе хочется ходить и ходить в нем по самой красивой улице города. Но самая красивая улица, как бы она ни была длинна, где-то все же кончается. Обнаружив это, Фердинанд оказался перед выбором:
свернуть ему в боковую улочку, или же повернуть обратно и пройти еще раз тот же путь. Он выбрал второе. Таким образом он снова дошел до конца самой красивой улицы. Опять ему не захотелось сворачивать в переулок, и поэтому он пошел обратно. Это повторил он еще раз. И еще раз. Теперь он шел по этой улице в пятый или шестой раз.
На первый взгляд может показаться, что это очень просто - ходить взад и вперед.
Но я с этим не согласен - Фердинанду это стоило немалых усилий. Подумайте только, какие искушения подстерегали его на каждом шагу. Во-первых, вдоль улицы были высажены деревья, да еще по обеим сторонам, во-вторых, через каждые двадцать метров стоял фонарь, в-третьих, - и это было самое страшное!
– то и дело откуда ни возьмись появлялись кошки! Когда первая кошка, выскочив из ворот, бросилась прямо под ноги Фердинанду, он почувствовал, что с ним что-то происходит. Он хотел было кинуться за кошкой и только величайшим усилием воли заставил себя сдержаться. Чтоб немного успокоиться, он постоял с минуту возле оклеенного афишами киоска театральной кассы.
Заметив это, цветочница, которая продавала возле киоска цветы, сказала кассирше, сидевшей в киоске:
– Вы только посмотрите, как люди суеверны. Кошка ему дорогу перебежала, и он уже ни шагу, делает вид, будто читает оперную афишу.
"Это про меня, - подумал Фердинанд.
– Ну, если бы не костюм, я б этой кошке показал!"
Он даже был несколько озадачен, что его сочли суеверным. ; - Должен вам сказать, - заметил он, обращаясь к цветочнице, - это вы напрасно.
Что касается кошек, то я совсем не суеверен.
– Эх, уважаемый, так говорит каждый, - ответила цветочница, - а стоит кошке дорогу перебежать, как прохожий останавливается, делает три шага назад или же поворачивается через левое плечо, чтобы кошачье заклятье не имело действия.
– Вы, кажется, мне не верите, но я сказал правду. Я не то, что пятиться от кошек, я готов целый день за ними гоняться.
– Вот как?
– с недоверием проговорила цветочница.
– Вы что-то не похожи на бегуна.
– А на кого же я похож?
– поинтересовался Фердинанд.