Ферма трупов
Шрифт:
— Мне говорили, что он очень хорошо к ней относился. Собирал для нее цветы. Дарил конфеты.
— Не, конфеты не. Она б все одно не взяла.
— Она не взяла бы у него конфет?
— Не взяла б. Даже своих любимых, какие у других брала.
— Коричные «бомбочки»?
— Рен Максвелл у меня на зубочистки их меняет. Я видал, как он сунул ей такую.
— А тем вечером она домой одна возвращалась?
— Одна.
— Где именно вы ее встретили?
—
— Значит, она шла не по тропинке вдоль озера?
— Не, по дороге. Темно было.
— А другие дети из молодежного клуба?
— Те позадь шли — ну, которых я видал. Трое, может, четверо. Она быстро так идет и все плачет. Ну, я остановился — чё ж она плачет. А она все одно идет, ну я дальше и поехал. Потом все глядел за ней, как оно там дальше будет — может, стряслось чё.
— Почему вы так подумали?
— Дак плакала она.
— И вы провожали ее до самого дома?
— Угу.
— То есть вы знаете, где она живет?
— Чё ж не знать.
— И что случилось потом? — спросила я. Теперь я понимала, почему его разыскивает полиция. А услышь они то, что он рассказывал мне сейчас, их подозрения только укрепились бы.
— Видал, как она в дом вошла.
— А она вас видела?
— Не. Я фары не включал.
«О Господи!» — подумала я.
— Крид, вы понимаете, почему вами интересуется полиция?
Он опять взболтал свое пойло, глядя на него скошенными к переносице глазами — необычного светло-коричневого цвета с зеленоватыми крапинками.
— Я ничё плохого ей не делал, — ответил Крид, и я поняла, что он говорит правду.
— Вы просто следили за ней, потому что увидели, что она плачет, — сказала я. — А вам было небезразлично, что с ней.
— Увидал, что плачет, да. — Он еще глотнул из кувшина.
— Вы знаете то место, где ее нашли? Ну, где рыбак обнаружил ее тело?
— Знаю.
— Вы туда ходили?
Он ничего не ответил.
— Вы были там и оставили для нее леденцы. Уже после того, как она умерла.
— Туда много кто ходил. Всё смотрели. А ейная родительница туда не идет.
— Вы имеете в виду ее мать?
— Не идет она туда.
— Вас там кто-нибудь видел?
— Не.
— Вы оставили для нее конфеты. Подарок.
У него снова задрожала губа, а на глазах появились слезы.
— Да, оставил ей банбочки.
— Почему именно там? Почему не на ее могиле?
— Не хотел, чтобы увидал кто.
— Почему?
Он молчал, уставившись на кувшин, но я и так все поняла. Нетрудно было представить, какими обидными кличками награждают его школьники, как они хихикают
На улице уже совсем стемнело. Дебора, двигаясь по-кошачьи бесшумно, проводила меня до машины. Я чувствовала физическую боль в груди — как будто сильно потянула мышцу. Мне очень хотелось чем-то помочь девчушке, может быть, дать денег, но я знала, что делать этого не стоит.
— Последи, чтобы он поаккуратнее с рукой обращался и чтобы на рану не попала грязь, — сказала я ей, открывая дверцу «шевроле». — Ему надо показаться врачу. У вас здесь есть врач?
Она помотала головой.
— Попроси маму, пусть она кого-нибудь найдет. На работе спросит, там ей подскажут. Сделаешь?
Она посмотрела на меня и взяла меня за руку.
— Дебора, позвони мне в «С-Путник». Номера я не знаю, но он наверняка есть в телефонной книге. Вот моя карточка, чтобы ты знала, кого спросить.
— Телефона нету, — ответила она, пристально глядя на меня и не отпуская мою руку.
— Я знаю, что нет. Но если нужно позвонить куда-то, можно ведь воспользоваться таксофоном, так?
Она кивнула.
По склону холма въезжала машина.
— Это мама.
— Дебора, сколько тебе лет?
— Одиннадцать.
— Ты ходишь в школу здесь, в Блэк-Маунтин? — спросила я, пытаясь скрыть шок оттого, что она, оказывается, была одного возраста с Эмили.
Она опять кивнула.
— А ты знала Эмили Стайнер?
— Ейный класс вперед нашего.
— То есть ты учишься на год младше?
— Да. — Она выпустила мою руку.
Древний полуразвалившийся «форд» с выключенными фарами прогромыхал мимо. Смотревшую в нашу сторону женщину с убранными в сеточку волосами я видела всего секунду, но в память мне врезалась невыразимая изнеможенность ее безвольного лица с ввалившимся ртом. Дебора вприпрыжку бросилась к матери, а я села в машину и захлопнула дверцу.
Вернувшись в мотель, я долго отлеживалась в горячей ванне, потом подумала, что нужно что-нибудь съесть, и взяла меню для заказов в номер. Через некоторое время я поняла, что просто сижу, бессмысленно уставившись в список, и решила лучше почитать. В половине одиннадцатого меня разбудил телефонный звонок.
— Да?
— Кей? — Звонил Уэсли. — Есть разговор. Очень важный.
— Сейчас приду.
Я тут же вышла и постучала в его дверь.
— Это Кей, — сказала я.