Ферн

Гринвуд Лей Б.

– Не знаю сама, зачем пришла, – сказала она. – Ты не способен оценить человеческую доброту.

– Мне кажется, что я способен ценить доброту, – сказал он, раздумывая над ее словами, – но после того, как ты напала на меня, не успел я сойти с поезда, и обругала, как последнего негодяя, я не склонен думать, что ты будешь когда-либо добра ко мне.

– Ты нисколько не изменился, – сказала Ферн.

– Конечно, нет. Я тот же человек, который приехал из Бостона защищать брата и отвез тебя к Розе, когда ты отказалась показаться врачу, и я тот самый человек,

который не позволил, чтобы его убили два твоих сообщника. Это твое восприятие меняется, вот в чем дело.

– Да, я ошибалась, – крикнула Ферн, бросая еду на стол. Ты такой же, каким я тебя считала с самого начала. – Она повернулась на каблуках и направилась к двери.

– Рад это слышать, – крикнул ей вслед Мэдисон.

– Ненавижу разочаровывать людей.

Она хлопнула дверью с такой силой, что затряслась вся тюрьма.

– Если ты себя и в Бостоне так ведешь, то держу пари, все вдовушки оспаривают друг у дружки честь приглашать тебя на чашку чая, – сказал Хэн, иронически улыбаясь.

– На самом деле, так оно и есть. Как ни странно, я там считаюсь очень приличным молодым человеком – дружелюбным, веселым, таким, на которого можно положиться в случае чего. Что-то, наверное, случилось со мной после того, как я пересек Миссисипи.

Он все же одержал небольшую победу: Ферн не удалось пожалеть его. Но это был горький триумф. В Бостоне он мог спокойно сдерживать свой темперамент. Почему же он не может этого здесь? У него была репутация человека, который мог уговорить любого делать то, что ему было выгодно, но в Абилине стоило ему только открыть рот, как все начинали орать на него.

Корзинка с едой так и осталась нетронутой.

Он надеялся ночью, что Ферн придет к нему. Утром она пришла, а он приложил все усилия, чтобы прогнать ее. Что же такого было в этой Ферн? Почему она, да и его семья, и весь этот город заставляли Мэдисона вести себя противоестественно?

Его учителя говорили ему, что с его умом он может решать любые проблемы. Но здесь у него этого не получалось.

– Никто не сказал мне, что драка была из-за Ферн Спраул, – заметил Хэн. – Надеюсь, ты скоро вытащишь меня отсюда. Хочу посмотреть, как ты будешь ухаживать за этой женщиной.

– Пошел к черту! – крикнул Мэдисон.

– Вам нельзя подниматься, – ругала Роза Ферн, надевая на нее через голову ночную рубашку.

– Я не удивлюсь, если теперь вам придется провести в постели на день-другой больше.

– Я ненавижу его, – крикнула Ферн, закипая от ярости. – Он самый упрямый, ненавистный, ограниченный человек, каких я только встречала. Он даже понятия не имеет о человеческой доброте. У него самого ее нет и в других замечать не хочет.

– И хороших манер у него тоже нет, – добавила миссис Эббот, не забывая, как Мэдисон прорвал ее оборону и ворвался в комнату Ферн.

– Не понимаю, как он может быть братом вашего мужа, – обратилась Ферн к Розе, – Джордж мне никогда плохого слова не сказал, хотя и знает, что я думаю, что Хэн убил Троя. Но Мэдисон… Она не могла подобрать нужных слов,

но они были в избытке у миссис Эббот.

– Мистер Рэндолф настоящий джентльмен, – сказала она, – и он так добр к моему Эду. Ведь у бедного мальчика нет отца.

– Мэдисону приходится очень несладко с тех пор, как он приехал сюда. Я думаю, он ведет себя не как обычно.

– Я тоже так считаю, – согласилась миссис Эббот, – в противном случае, что же у них там за нравы в высшем бостонском обществе.

– Я не знаю, как он ведет себя в высшем бостонском обществе, – продолжала негодовать Ферн, – но я хочу, чтобы он сразу же уехал отсюда, как только выйдет из тюрьмы.

– Я тоже так думаю, – сказала миссис Эббот, непоколебимо настроенная против Мэдисона. – Вы должны держать вашего малыша подальше от этого Мэдисона, чтобы он не повлиял на него дурно. Он может испортить вашего замечательного, бесценного мальчика, – обратилась она к Розе.

– Если Уильяма Генри не испортили другие его дяди, не говоря уже о множестве грубых ковбоев, которых кругом полно, то он может спокойно избежать дурного влияния Мэдисона, – ответила Роза довольно резко.

– А теперь миссис Спраул надо позавтракать. Она еще ничего не ела. Так она никогда не поправится.

– Никогда не поправится, – повторила миссис Эббот. – Сейчас принесу ей завтрак.

– Не спешите нести его, – сказала Роза, – Я хочу, чтобы она успокоилась, прежде чем начнет есть.

– Мудро сказано, – согласилась миссис Эббот. – К желудку нужно относиться очень осторожно, особенно если он деликатный.

– У меня желудок не деликатный, – сказала Ферн, как только миссис Эббот закрыла за собой дверь. – Отец говорит, что я вообще не деликатная.

– Мне кажется, что вам надо побыть некоторое время без миссис Эббот. Да и без меня тоже.

Ферн улыбнулась.

– Она слишком навязчивая.

– Она уверена, что все, кого она любит, добры и порядочны, а если ей кто не понравится… ну, вы сами слышали, что она говорит о Мэдисоне.

– Он этого заслуживает.

Роза присела на край кровати. Она так долго смотрела на Ферн, изучая ее, что та почувствовала некоторое смущение.

– Вы хотите по-настоящему понять Мэдисона? – спросила Роза, пронзая Ферн взглядом.

– Отвечайте правду. Не ради меня, но ради него. А, может быть, ради вас тоже.

– Я д-думаю, да, – призналась Ферн неохотно, не очень-то понимая, к чему клонит Роза. – Я начала думать, что он отличается от всех мужчин, которых я раньше знала. Но после сегодняшнего утра, – сказала она и почувствовала, как гнев опять закипает в ней, – я уверена, что ошибалась.

– Я меньше знакома с Мэдисоном, чем вы, – начала Роза, – но я знаю кое-что из его биографии. Однако там есть много такого, что вы могли бы использовать ему во вред, а я бы этого не хотела.

– Я никогда этого не сделаю, – протестовала Ферн, не понимая, почему у Розы такие же предубеждения против нее, как и у Мэдисона. – Вопреки его взглядам не все в Канзасе такие бесчувственные.