Ферзи
Шрифт:
Несколько раз Яританна Чаронит порывалась вернуться назад, чтобы не оставлять на произвол судьбы такой замечательный горячий котелок с не менее чарующей похлёбкой. Соблазн забрать его или хотя бы перевернуть в назидание потенциальному врагу был настолько велик, что возвращаться на выбранный курс приходилось буквально силой. Всё же риск не найти потом дорогу к спутникам был куда существеннее.
– Та-анка-а-а-а, - уже значительно глуше с заметной хрипотцой от перенапряжения связок голосила Алеандр, напуганная перспективой остаться в незнакомом лесу с незнакомым мужчиной и двумя сумками награбленного золота.
– Быстро выходи, сфагнум тебе в дягиль!
Названный упырякой парень печально сидел на краю воронки, горестно подперев заплывшую щёку кулаком, и признаков активности не проявлял. Единственная репа-тыква, на которую возлагались такие надежды, теперь грела его босые пятки своим вывернутым обугленным нутром. Беспокойно нарезающая вокруг него круги девушка лишь дополняла картину полнейшего упадка и декаданса. На попытки привлечь вора к совместному зову блудной дочери, тот отвечал лишь тяжёлыми, полными укора и бессилия вздохами, да изредка швырялся в агитаторшу ошмётками погибшего обеда. Эл от снарядов уворачивалась с завидной энергичностью, но одной идти прочёсывать лес всё же побаивалась. Поэтому появление нового участника драмы встретили неоднозначно.
– О, блондиночка!
– без особого энтузиазма Виль махнул рукой в непонятном знаке не то приветствия, не то храмового благословления.
– Выползла, душелюбка?
– Танка!
– обрадовалась травница, но подходить не решилась, всё же нежить бывает коварной, а нежить из Чаронит ещё и очень мстительной.
– Тебя не расплющило!?! Э-э-э, хорошо, конечно. Только где ты была?
– Где я была, там ничего уже нет!?!
– оголила клычки в плотоядной улыбке Яританна, медленно приподнимая полу рубашки.
Аромат жареного мяса, не сразу распознаваемый, сквозь крепкий запах гари, витавший над местом демонстрации, сразу же усилился, располагая к себе сильнее сердечных заверений в собственной чистоте и клятв Триликому.
– Кормилица!!!
– в притворном уничижении завопил Виль и с жаром профессионального побирушки бухнулся опешившей девушке в ноги, не забыв при этом схватить порцию побольше.
– Не отравила случаем?
– Не успела - добавь по вкусу!
– рассерженно фыркнула девушка, отскакивая от загребущих рук, тянущихся ко второй порции.
Обедали быстро и тихо. Напряжённое молчание, висевшее над местом вынужденного привала, нарушалось лишь монотонной работой челюстей, да позвякиванием освободившихся шампуров. Хотя с предыдущего места остановки компания благополучно ретировалась, инцидент всё ещё довлел над всеми. Алеандр придавалась активному самоедству по поводу собственного импульсивного поведения, которое, хоть и было спровоцировано извне, всё же не слишком высоко характеризовало её выдержанность, благоразумие и добродетельность будущей заведующее кафедры. Виль был непривычно хмур и даже угрюм, насколько это позволял характер вора. Сложно было предположить, что именно твориться в его лохматой, основательно подкопченной голове, но всё же определённая досада из-за того, что приходится принимать чужие подачки, наличествовала. Яританна же больше мучилась из-за оставленного где-то, возле неизвестной дороги, котелка с похлёбкой, но упорно делала вид, что вместе со всеми сурово скорбит по непонятной причине и неизвестным потерям.
– Кстати, Виль, - значительно подобревшая после насыщения Танка протянула вору трофейную рубашку, - тут есть контрабанда.
Осторожно, будто ткань могла вспыхнуть в руках, юноша принял запоздалое пожертвование и с выражением крайнего недоумения начал разворачивать ткань. Первой, как ни странно, среагировала Эл, подавившись куском мяса и принявшись яростно кашлять. Духовник бросилась ей на подмогу, но, не умея толком оказывать первую помощь, просто суетилась вокруг, изрядно мешая девушке оклематься самостоятельно. Образовавшуюся суматоху прервал отчаянный вопль вора:
– Ты грабанула ищеек!?!
***** ***** ***** ***** *****
Тёмная личность устало привалился к дереву, мечтая не просто опереться - срастись с ним, чтобы снизойти в уровне развития до простейшего аккумулирования энергии, синтеза углеводов и никогда даже не вспоминать о двух дурах, умудрившихся свести на нет все его старания. Мужчина здраво предположил, что, убей он их ещё в Кривске, шансы столкнуться с княжескими ищейками у одного отдельно взятого чародея оказались бы в итоге примерно одинаковыми. Теперь мучиться было немного поздно, хотя милые сердцу фантазии с участием камней, дубин и женских затылков разноображивали его серую действительность.
Чародей осторожно стёр кровь, начавшую сочиться из носа от перенапряжения: больше оттягивать перенаправленную отдачу без снятия собственных блоков было чревато качественным истощением. Любое чародейство без задействования резерва тянуло силы из организма, и полностью довольный некогда своим телом мужчина серьёзно полагал, что к моменту достижения цели будет носить прозвище Коши вполне заслуженно. Он даже представить себе не мог, когда с риском для жизни уводил в сторону обозлённых ищеек, что одна из новоявленных подопечных тут же напорется на других и так бездарно...
Хотя определённый талант, чтобы так вляпываться в неприятности, всё же должен присутствовать. Сложно было представить, как две девицы скудного резерва и сомнительных наклонностей с такими талантами умудрились дожить до своих девятнадцати с полным составом органов и без каторжных татуировок.
"Вот уж кто бы мог подумать!
– беззвучно возмущался чародей, пытаясь одной рукой придерживать возле носа тряпицу, чтобы (не приведи Триликий) не мазануть где-нибудь своей кровью, другой - раскрывая на основании собственной перчатки небольшой силовой капкан.
– Охотиться на ищеек! Меня в штабе засмеяли, если б осмелились. В следующий раз буду волчью яму на инквизитора копать".
Злобная, какая-то пропитанная смертельной усталостью ирония не слишком помогала от подёргивания в руках и совершенно сумасшедшего желания хихикать, как заправскому сказочному злодею. Желательно при этом швырять молнии и сокрушать горы.
"Стареешь, братец: уже слабоумие подкрадывается", - с тоской подумал чародей, глядя на перепуганную чарами белку, что так и застыла с грибом в зубах.
Небольшая, видимо, не старше года животинка, не мигая, смотрела круглыми остекленевшими до голубоватого оттенка глазами на открытый капкан. По рыжеватой шкурке пробегали волны нервной дрожи, заставляя волоски вставать дыбом, а многообразную членистоногую живность осыпаться дохлой шелухой. Наконец, зверёк отмер, словно очухавшись от транса, и, тряхнув мохнатой головкой, ловко юркнул в дупло.