Ферзи
Шрифт:
– Нет! Это ни в какие ворота не лезет!
– вдохновенно возмущалась Валент, скорее из простого желания повозмущаться, чем от каких-то реальных неудобств.
– Ты только на себя погляди!
– Узреть себя нам не даёт природа, - патетично процитировал кого-то из древних мыслителей Виль, тяжело усаживаясь на трухлявую колоду.
От долгого хождения по пересечённой и весьма условно окультуренной местности его некогда чистые ноги вернулись к первоначальному состоянию. Земля, мох и травяной сок быстро украсили их до середины икр, прорисовав все трещины,
– Глядя на тебя, можно подумать, что ты не мой брат, а батрак, при том явный дурачок, и начинающий угробец, - недовольно фыркнула девица.
– У тебя что приличной одежды не нашлось? Я всё понимаю, тяжёлая воровская доля, но зачем же было с пугала тряпки тянуть? Неужели со шнурка у кого-нибудь стянуть не додумался?
– Эл, отстань от ребёнка, - устало проговорила Яританна, девушка была настолько вымотана, что даже соображала с трудом.
– Мы все тут в этикет не впихиваемся, так что очень повезёт, если за людей примут и боевиков не натравят, как на свежеподнятых покойников.
– О-о-о! Какая трогательная забота, - издевательски протянул юноша, расплываясь в гаденькой улыбке и безрезультатно (по объективным причинам) пытаясь хлопать ресницами.
– Наконец, осознала, что я тебе нравлюсь, и хочешь извиниться?
Виль слишком ловко для своей нескладной фигуры перебрался поближе к понуро растирающей плечи девушке и доверчиво примостил свою вихрастую голову на оттопыренной коленке, даже перехватил руку духовника, пристраивая на своём слегка отёчном лбу.
– Эл, можно я его стукну... больно?
– девушка попыталась вывернуть из захвата кисть.
– Можно, - согласно кивнула маленькая травница, активно закопавшаяся в собственную сумку, - только сначала дай мне свести отёки, для чистоты эксперимента, а потом бей только прицельно. Мне нужно сотрясение мозга, а не выбитый глаз.
Сообразив, что остался в меньшинстве, парень также стремительно вернулся на прежнее место и, состроив честнейшее выражение лица, принялся складывать костёр. Ловкость и расторопность, с которой укладывались крупные ветки и совсем лёгкий хрупкий, несмотря на свою сыроватость, хворост выдавали завидный опыт Виля в плане диких походов. Даже подобранные по дороге камни, служащие одновременно и защитным кольцом, и аккумулятором тепла, и поддоном для готовки, обычным любителям туризма и мелким сельским экстрималам были не свойственны. Яританна недовольно нахмурилась: по правде, она узнала о таком методе разведения костра от отца и считала это знание каким-то особенным и закрытым. Натыкаться же на него в исполнении противного во всех отношениях вора ей было неприятно...
– Так-с, ребята-товарищи!
– травница похлопала в ладоши, привлекая внимание собравшихся.
– Прошу не стесняться и выкладывать, у кого что есть, ибо кушать хочется зверски.
Девушка нисколько не преувеличивала. Солнце уже успело забраться за макушки леса и ненавязчиво, но ощутимо нагревало воздух, создавая неприятную, липковатую духоту. От изнурительной ходьбы да неудобной ноши болели
– У меня вне активных составов только парочка корешков от гастрита (очень актуально при таком питании) и та замечательная светящаяся плесень из гробницы, что я вчера соскребла с той вывалившейся мумии, - первой начала каяться в продовольственных грехах Алеандр, честно выкладывая перед зрителями все описываемые богатства.
– Ещё могу из травы салатик сварганить попроще, но совсем простой и из реальной травы, зато с гарантией, что не отравитесь.
Чаронит печально пожала плечами и отвернулась, почти незаметно пытаясь оттереть о штанину полапанную вором ладошку.
– Вот блин, - скуксилась травница.
– Почему, когда не надо, ты что-нибудь да сволочёшь, а когда невмоготу, то сразу честная. Ладно, спаситель наш, чем порадуешь несчастных изголодавшихся дев?
Виль сделал хитрое лицо, обвёл заговорческим взглядом присутствующих и с невероятной проникновенной торжественностью запустил руку в свой худенький тряпичный рюкзачок, больше смахивающий на каторжанскую торбу, и под барабанную дробь, им же и имитируемую, вытащил пред очи жаждущей публики средних размеров, слегка подгнившую с одного бока тыкву. Публика оказалась ужасно неблагодарной и появление нового действующего лица не оценила.
– Что это?
– пренебрежительно скривилась Алеандр, непочтительно пялясь на извлечённый овощ, у неё закрадывались серьёзные подозрения, что провиант вор раздобыл там же, где и одежду: на общинном огороде.
– Это репа!
– не без гордости просветил неразумных Виль.
– А в репу?
– травница схватила забракованную снедь и прицелилась в одну наглую рыжую морду.
– Ты чего сбрендила?
– злобно рявкнул самозваный балагур, перехватывая из её рук тыкву-репу и возвращая на каменную подложку.
– Предложи что-нибудь получше, если такая умная. Хочешь, можешь травой питаться, коза бешенная, а репу можно и на углях подпечь и в лопухах.
– А ничего, что это тыква?
– обиделась за козу Валент, примеряясь, как побольнее пнуть доходягу, чтобы не получить сдачи.
Настоящие мужчины никогда не поднимают руку на женщин, но простому народу этого никто не объяснил и в семействах не-чародеев рукоприкладство практиковалось часто.
– Так даже лучше, - не потерял оптимизма, Виль и принялся острым камнем разделывать овощ.
Алеандр с видом умудрённого жизнью наставника посмотрела на его тщетные манипуляции над лежалой, явно старой, а посему совершенно непробиваемой ничем кроме меча и топора тыквой и тяжело вздохнула:
– Огниво-то у тебя есть, гений доморощенный?
– На кой?
– вполне искренне изумился парень.
– Вы ж обе чародейки, шмальнули разок своими искрилками в деревяху - вот вам и костёр!
– Ага, подожди сейчас только искрилку настрою, - проворчала травница, недовольная тем, что её уличили в слабости и некомпетентности.
– А ничего, что я, вообще-то к водной стихии отношусь, а Танка к земле. Как ты нам предлагаешь огонь добывать, трением? Мы же к истокам стихии обратиться не можем, да и заклятия на её основе нам недоступны.