Ферзи
Шрифт:
– Вии-и-иль, - взвизгнула Эл, разом заглушая вопли толпы и даже рычание дракона, если бы они ещё вымерли до этого момента, - Не вздумай дохнуть!
Девушка, забыв об оставленной в комнате травницкой сумке, резво подскочила на помост, несясь к упавшему, как умрун на свежую кровь.
– Куда?
– её ловко перехватили за талию и сдёрнули обратно, прижимая к мощной груди, как взбесившуюся кошку.
– Но там же, там...
– залепетала растерявшаяся Алеандр, бессильно дрыгая ногами в воздухе.
– Его же убьют!
– Ничего ему не сделается, - даже слишком миролюбиво проворковал, подхвативший её мужик, только что по голове
Он оказался прав, хотя, пожалуй, кроме него об этом мог догадаться только сам Снежев и то путём диагностирования организма. Валент только ахнула, когда вор исхитрился ловко, почти по-змеиному выскользнул из-под добивающего удара. Котовский слегка ошарашенно глянул на собственный рассаженный в кровь кулак, но быстро сориентировался, разворачиваясь к противнику и принимая стойку. Виль неловко стёр с подбородка кровь, проверил сохранность зубов и насмешливо сплюнул, словно это он, а не его только что знатно поколотили.
– Видишь, - зашептали над ухом обескураженной травницы, - ничего не случилось. Он приценивался. Опыт точно есть, пусть и не мастеровой. Блоки ставил умело, а вот последний позорно пропустил, устал с непривычки, доходяга.
Алеандр недовольно оглянулась на держащего. Не сказать, что её сильно нервировали чужие руки на талии, но как все невысокие, лишнее напоминание о своём неказистом росте она не переносила. Высокий просто огромный мужчина, пытавшийся ранее оттащить двух пьяноватых чародеев, задорно подмигнул своей ноше и указал пальцем на дерущихся:
– Смотри, какая стойка динамичная. Сейчас в подвижную оборону опять уйдёт.
Неизвестный чародей (другой бы их так таскать не решился бы) оказался прав: Виль попыток нападать не предпринимал, только разок отвесил противнику качественного пенделя для поддержания азарта. Котовский и без того был готов рвать и метать. Не до конца сошедший хмель, не позволял оценить противника, а неудачная расправа, бесила ущемлённое самолюбие кулачного бойца. Чародей уже не пытался рисоваться точными и грамотно поставленными ударами, он стремился бить и бить на пике силы.
– Он, он же его нахрапом сейчас размажет!
– Вряд ли, - странный чародей посадил девушку на край помоста, предусмотрительно придерживая за плечи, волнуясь то ли за её сохранность, то ли за безопасность борцов.
– Они почти в одной весовой категории, хотя физическая подготовка разнится. Твой дружок порасторопнее и злее будет.
Валент непонимающе нахмурилась: что-то явной злости в Виле, который за всё это время ударил соперника раза два-три, она не заметила. Вот от противника ярость исходила отчётливая, только что искры не сыпались. Видимо, парень всё же не к огненным относился.
– Глянь, как угол чует!
– вполне искренне восхитился мужчина и с азартом заорал: - Бей его, балбеса!
Виль, словно послушав его, извернулся из-под удара и крепко приложил Котовского по почкам, щедро размазывая по красивому корпусу собственную и чужую кровь с обмотанных тряпкой кулаков. Молодой человек болезненно дёрнулся и бездарно смазал следующий удар.
– Ты вообще на чьей стороне?
– подозрительно прищурилась Эл, прожигая собеседника очень серьёзным, по её мнению, взглядом.
– На учительской, - хмыкнул одному ему понятной шутке чародей.
– У меня этот обормот на летней практике приписан.
– А ничего, что практика у боевиков уже неделю как закончилась?
– не унималась Алеандр, понимая, что паранойя духовника
– А ничего, что у тебя моя рубашка?
– парировал мужчина, мгновенно растеряв всё своё панибратство.
Эл почувствовала, как холодеют пятки и медленно поднимаются дыбом все неучтённые волоски вплоть до бровей. Девичье сердце пропустило несколько ударов, несказанно впечатлившись масштабами открывшихся проблем, а совесть принялась бешено перебирать все прегрешения, начиная с воровства конфет в приходской школе. Вот уже бурная фантазия начала вырисовывать картинки скорой расправы, холодного предварительного узилища и непременных пыток. Память ещё не подсказала, за что её будут пытать (князю не должно быть дела, кто ворует у казнокрадов), но примерный список пыток и способов восстановления после них для травницы был уже ориентировочно определён. Бледная, как сопля призрака, Валент посильнее прижала к груди форменную рубашку.
– Ага, - пришибленно кивнула девушка, а потом, резко вскочив на ноги, попыталась перелезть через ограждение, вопя во всю мощность лёгких: - Ви-и-иль, не бей его! Он ищейский выкормыш!
Попытавшийся было удержать её чародей удивлённо охнул и даже отшатнулся, когда его в сердцах постарались пнуть отчаянно грязной туфлей. Толпа, напротив, начала буянить сильнее, на этот раз предрекая расправу представителю закона и порядка. При этом предлагала столь активно, что некоторые, по примеру бравой травницы, попытались взобраться на помост и только ушлый хозяин постоялого двора, сдерживал их благородный порыв, не желая терять деньги на тотализаторе. От такого напора ограждение опасно заскрипело, заставив бойцов, игнорировавших доселе шум толпы, невольно расцепиться.
– Какого..., - недовольно взрыкнул Котовский, круто разворачиваясь в сторону огалдевшей публики, пылая праведным негодованием и жаждой отыграться за слишком юркого и наглого противника.
Не успел чародей переключиться на первого попавшегося доброхота, которым, наверняка, оказался бы рефери, как единственный стоявший на расстоянии удара, как Виль выпростал вперёд руку, сгребая в охапку чёрный кудри, и рванул на себя, щедро впечатывая в переносицу противника основание ладони. Удар был настолько стремительным и мощным, что зрители, казалось, услышали щелчок ломающейся шеи. Котовский только встрепенулся, закатил глаза и бесчувственно осел под ноги противнику. Стоило Снежеву выпустить из рук заготовку на скальп, как тело чародея глухо ударилось о помост, изломавшись нелепой оболочкой.
Алеандр Валент с каким-то глубоким практически звериным ужасом поняла, что неизвестный чародей был прав: Снежев действительно злее.
Толпа изумлённо замерла, прервав свой свободоносный прорыв, кто где стоял - некоторые так и зависли, верхом на перегородке. Кто-то из задних рядов истошно заголосил о том, что "сокола сгубили в цвете лет", не особенно разбираясь, какого именно оприходовали, но убиваясь весьма эмоционально и искренне. Хозяин постоялого двора здорово сбледнул, утратив на лоснящемся лице даже сеточку расширившихся от частых возлияний сосудов. Видать, до последнего ставил на спутника господина ищейки и метил приобрести гуж, не вызвав негодования у представителя высших властей. Листок с пометками в его толстых пальцах мелко задрожал, а мощный лоб мгновенно покрылся липким потом. О столь бессрочной гибели молодого чародея так сильно не сожалел бы, наверное, даже глава отдела по распределению выпускников в Академии Замка.