Фестиваль
Шрифт:
– Посмотри сюда, - сказал Павел и сделал Василию знак рукой, открывая дверь пошире. Осмотрев уже достаточно много комнат они убедились, что большинство из них представляет сабо каюты для матросов, уставленные сверху до низу двухярусными и трехярусными кроватями.
Все они были пусты. Ни вещей, ни трупов, ничего. Вероятно, выезд отсюда осуществлялся относительно организованно.
Василий вошел в комнату след за Павлом. Обстановка здесь была совершенно другая. Большое, метров тридцать квадратных помещение, выделялось добротной немецкой мебелью, расставленной, несомненно, со вкусом. Возле
– Эге-ге, - присвистнул Павел.
– У меня ощущение, что сейчас сюда зайдет группенфюрер.
– У меня тоже.
Павел еще рад осветил факелом всю комнату.
– Постой, - сказал Василий.
– Там я видел выключатель, - и подошел к стене, нажимая на кнопку. В глаза ударил яркий белый свет.
– Черт!
– Павел поднял руки.
Василий зажмурился.
– Откуда?! Откуда здесь может быть свет?
– воскликнул Павел изумленно.
– Ну и немцы!
– Ты видел провода? Не знаешь откуда они выдут? Павел покачал головой.
– Вот и я не знаю, - сказал Василий.
– А свет все-таки есть. Это тебе не балтрайон, то есть то нет. Здесь они собирались пробыть долго.
– Может у них и пожрать найдется?
– ехидно спросил Павел.
– Давай сюда Таньку, - сказал Василий и они вышли, оставив свет гореть.
Когда они дотащили Таню до кабинета, та уже начала подавать признаки жизни. Набрав немного воды в бассейне, Василий оторвал от штанов кусок снизу и намочил его. Вода оказалась свежей и пресной. "От жажды не умрем", - подумал он. Он протер Тане лицо и положил компресс на лоб.
– Где мы?
– тихо спросила она, открывая глаза.
– Мы дома?
– У Штирлица дома, - сострил Павел но никто не засмеялся. Разглядев обстановку и свет, она окончательно пришла в себя и уселась на диване с широко открытыми глазами.
– Я еще сплю, да?.. скажите, что я сплю...
– взмолилась Таня.
– Ты не спишь, - сказал Василий.
– И мы, к сожалению, тоже.
– Он положил автомат на край стола.
– С тобой все в порядке? Она подумала и кивнула.
– Да, более менее.
Глава 54.
Международный фестиваль искусств "Янтарный орел" продолжался, оглашая окрестности города громкой музыкой и криками веселящейся толпы. У расставленных по всему Острову импровизированных киосках и магазинчикам толпился заведенный на полную катушку народ. Приобретенные шампанское, пиво, водка вместе с горячими бутербродами, шашлыком и цыплятами табака мгновенно исчезало в ненасытных желудках участников и гостей, затем покупалось вновь и цикл повторялся бесконечно. Кто-то говорит, что у народа нет денег, полная деградация и обнищание. Здесь этот популярный миф разбивался вдребезги о не успевающие подъезжать машины с провизией.
У маленького павильончика "СМАК", торгующего гамбургерами и картошкой фри выстроилась очередь метров
Возле сувенирного киоска топталось человек с пятьдесят иностранцев и раза в три поменьше жителей России и СНГ. Насытившись янтарными орлами, владельцы толстых кошельков выискивали подарки подороже, не забывая время от времени прикладываться к бутылкам с надписью "Советское". Три пожилых немца увлеченно спорили, какие из предложенных бусов предпочтет их местный почтальон фрау Бергманн. Поглядывающие на них с явным уважением жители СНГ, видимо решили, что немцы выясняют, какое направление в современном искусстве лучше отражает действительность - кубизм или символизм.
Одинаково неуклюжие картины с изображением русских березок и могилы Канта явно не попадали ни в одну из категорий.
На главной сцене только что объявили выступление калининградской группы "Гитары и Джинсы". Молодежь с криком "ура!!!" ринулась навстречу любимым исполнителям.
Первые аккорды группы потрясли Остров до основания. Мощная светомузыкальная поддержка переливалась в бешеном ритме, скользя по толпе разноцветными огнями и вспышками. Такого в Калининграде еще не видели.
Молодые люди, расстелив подручные материалы в виде газет, развалилась под деревьями и кустами, наслаждаясь праздником и развлекаясь с друзьями и подругами.
Мужчины и женщины постарше неспешно прогуливались по узким дорожкам, не забывая посматривать на детей. Иногда они останавливались возле многочисленных фотографов и выложив пять тысяч, улыбались в объектив.
Вскоре эта карточка попадет в их семейный альбом и гости будут фальшиво восхищаться, делая вид, что разглядывают ее с чрезвычайной внимательностью. "Ах! И вы там были? Как чудесно! Правда, весело было!"
Все это, обильно сдобренное различными выступлениями и конкурсами, веселыми людьми в карнавальных костюмах, необычайно обходительной милицией, создавало обстановку теплого домашнего торжества, выплеснувшегося на улицы города.
Нафир повернулся всем телом и изо всех сил ударил Ликиса кулаком по лицу. Тот пошатнулся, но устоял. Из носа потекла кровь.
– Ты идиот! Ты понимаешь, что ты наделал?! Зачем тебе понадобилась эта стерва? Если она выберется, нам же всем конец!
– Она меня не видела, - пытался оправдаться Ликис, глядя в землю.
– Какая разница? Ты не имеешь права, ты слышишь меня, не имеешь права подвергать операцию такому риску? Она же сразу заявится в милицию? А этот ихний Архипов, он же весь город перевернет...
– Нафир покачал головой.
– Я не ожидал от тебя такого. Придется начать операцию как можно раньше, если эта сука не надуется... Слышишь, Ликис?!