Фестиваль
Шрифт:
Где-то на полпути налетел ураган, небо резко потемнело, хотя до этого было идеально чистым, и нас накрыла песчаная буря. Никто не знал, сколько она продлится, и мы рассорились. Одни хотели вернуться, другие продолжить путь. Я знал, что без воды долго не протянуть и поэтому пошел вперед. Со мной осталось два человека, а те пятеро - побежали назад.
Представь себе, жара неимоверная, кругом песок, залепляет глаза, уши, во рту скрипит... Мы держались за руки, чтобы не потеряться и шли вперед. Я не знаю, сколько это длилось, буря не заканчивалась, и мы, наверное, сбились с пути. Короче,
Они сидели, если это можно так назвать, на старых кроватях с матрасами грязно-желтого цвета и смотрели на нас. Потом один встал и начал к нам приближаться. Я... я не знал, что делать. Я протянул у ему пустую канистру для воды. Он взял ее и ничего не сказав, вышел через другую дверь.
Они... они разглядывали нас, как покойники, которые хотят попробовать живой плоти. Никогда не забуду... Если ты думаешь, что в их глазах был страх или отчаяние...
– нет, ничего такого. Этот, с канистрой вернулся довольно быстро. В ней плескалась вода.
Обезображенной рукой он указал нам на дверь. Если бы за дверью находился ад, я бы с радостью променял это место на самый страшные ад.
Стоит ли говорить, что мы выскочили, как из склепа с живыми покойниками и бежали, пока не закончилась буря. Потом мы уже сориентировались и вышли к буровым. Ноги дрожали, мы ужасно хотели пить, но только не из этой канистры, которую я почему-то так и не бросил.
Мастер на нас наорал и, кажется, врезал кому то, но, увидев воду, обо всем забыл, отобрал канистру и выпил целый литр.
– И что?
– шепотом спросила Наташа.
– Ничего. Я ему объяснил, где мы взяли коду. Он блевал до вечера, а на следующее утро не вышел на работу. Ему взамен прислали нормального парня.
– А может он заболел?
– Нет, лепра ведь не заразная, но в принципе, зараза заразу видит издалека.
Наташа молчала, не в силах вымолвить ни слова. Потом она достала сигарету и нервно закурила.
– Страшно, да?
– вымолвил Василий.
– Это еще ничего, было и похуже.
У Наташи больше не возникало желания спрашивать. История была не очень страшной, но заставляла высунуться из своей скорлупы и подумать о том, что происходит вокруг. Подумать всерьез.
– Я наверное, перестарался, - извиняющимся тоном снизал Василий.
– Ничего, это ведь я сама тебя попросила.
– Наташа попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло.
Выпив еще по стаканчику джина с тоникам, они поднялись и расплатившись, вышли в теплый летний вечер. Уже смеркалось. Загоревшиеся огни рекламы красиво разнообразили затихающий проспект.
– Тебе далеко?
– спросил Василий.
– Я тебя провожу, - и покосился в сторону так называемых "студентов''.
–
Они вместе шагнули в ласкающую темноту. Выпитый джин приятно согревал желудок и отдавался в голову, создавая впечатление необычной легкости и свободы.
– Я тебя завтра увижу?
– осторожно спросил Василий, когда показался ее дом - пятиэтажка довольно недавней постройки. Наташа обернулась и кивнула.
– Если сможешь, заходи. А сейчас мне надо идти. Пока.
– Пока.
Василий не поцеловал ее в раскрасневшуюся щеку, но он особенно и не торопил события, предоставив их идти своим чередом.
Наташа поднялась на свой этаж, открыла дверь, разделась и моментально уснула благодаря выпитому спиртному. Всю ночь ей снился Василий и прокаженные, наводнившие город.
Глава 3.
– Хотите кофе?
– предложила Никитина человеку, сидящему напротив. Это был Карташов, раньше она о нем слышала, но никогда не видела.
Его элегантный, песочного цвета пиджак и несколько вызывающий галстук на белоснежное рубашке шились, по крайней мире, у Пьера Кардена.
– Почему бы и нет, - ответил он, разглядывая кабинет.
– Только без сахара.
Сидевшая слева от него за журнальным столиком из красного дерева помощница Никитиной - Анжелика Кордец тихо поднялась и вышла в приемную. Через некоторое время она вернулась с круглим серебряным подносом девятнадцатого века. Маленькие, того же металла изящные чашечки и старомодный кофейник с длинным носиком были явно из одного и того же сервиза. Старого я дорогого.
– Хорошая вещь, - похвалил Карташов, оценивая антиквариат.
– Вы, кажется, этим занимаетесь?
– поинтересовалась Никитина, наблюдая, как Анжелика разливает кофе.
– Не совсем. Но иногда приходится. Заниматься старинными вещами ж очень выгодно, к тому же интересно. Но у меня ремесло пошире. Никитина кивнула, нисколько не понимая, что именно он имеет в виду.
– Но сейчас тяжело стало, - продолжил Карташов,- законы никудышные, иностранцы нам не доверяют. Звонит, например, немка, хочет дом купить, в котором до войны ее родители жили, и все нахожу, договариваюсь с нынешними хозяевами, а как дело доходит до практической стороны, тут нередко все и обрывается - они в шоке от нашей бюрократии. Сейчас даже за деньги ничего не сделаешь.
– Так вы просто - обыкновенный маклер?
– спросила Кордец невинным голосом. Карташов обидчиво встряхнул головой.
– Ну что вы! Всю эту коммерцию я бы послал...
– он многозначительно промолчал, куда именно.
– Вы знаете, сколько стоит день раскопок, ну, например, развалин рыцарского замка?
Обе женщины промолчали.
– Не знаете... Самый минимум - полторы тысячи долларов. Это при минимальном оборудовании и количестве участников. Сами понимаете, чем это оборачивается... И так - везде, за все надо платить. А то, что ты делаешь - никому не нужно...
– он удрученно замолчал, но сразу опомнился, - впрочем, я совсем по другому вопросу. Как вы уже, наверное, догадались, мне приходится заниматься бизнесом, чтобы не прогореть. Я хочу предложить вам хорошую идею, на которой мы сможем заработать.