Фетиш
Шрифт:
Энди жестом предложил ей сесть, но когда она выдвинула стул, произнес: «Извините, не этот». Она заметила, что одна металлическая ножка стула сильно погнута. Взяв другой, она села. Он расположился напротив.
Макейди вспомнила допросы, которые ей тайком разрешали посмотреть из соседней комнаты, отгороженной зеркальным стеклом. Ее отец был мастером ведения допросов. Он умел располагать к себе подозреваемых, они расслаблялись, а потом он загонял их в ловушку их же собственными признаниями. Стулья при этом никто
Мак размышляла о том, хороший ли следователь детектив Флинн. Надеялась, что хороший. Она не сомневалась, что, как только за ними закрылась дверь, сыщики из отдела направились в комнату с зеркальным стеклом, чтобы наблюдать за ней. Если уж они пялились, пока она сидела под дверью, то наверняка не упустят возможность посмотреть и во время допроса. Был вечер воскресенья, и им, конечно, хотелось отдохнуть и развлечься. Она даже чувствовала на себе их взгляды. Может, показать им, что она знает о скрытом наблюдении? Да ладно, пусть веселятся…
Детектив Флинн устраивался на своем месте, приходя в себя после ссоры. Оказавшись с ним наедине в этой тихой комнате, где их никто не отвлекал, Макейди отметила, что он очень привлекателен внешне. У него были густые темные волосы. Форма губ и прямые зубы придавали рту особую сексуальность. Нос у него был с горбинкой, уши, пожалуй, великоваты. Зеленые глаза смотрели на мир из-под темных бровей устало и немного скептически. И, каким-то образом, все эти черты, вместе сложенные, да еще в сочетании с внушительным ростом, создавали на редкость притягательный образ. Во всяком случае, для Макейди.
Признайся: именно поэтому ты захотела встретиться с ним лично? Тебе он просто понравился?
Его лицо еще полыхало, и Мак казалось, что она чувствует тепло, исходящее от разгоряченного ссорой Флинна. Макейди продолжала изучать детектива, отмечая мельчайшие детали его внешности, вроде маленького шрама на подбородке, до которого ей ужасно захотелось дотронуться. Она вдруг представила себе наручники, которые он наверняка носит на ремне, и ощутила сильнейший прилив сексуального влечения. Впрочем, тут же устыдилась собственной слабости.
— Прежде всего я хотела бы извиниться за то, что на опознании в пятницу не смогла дать твердого заключения, — начала Макейди. — Просто я была в таком состоянии, что пользы от меня не было никакой. Но, хотя она и выглядела вчера в морге… другой, я…
Он прервал ее, не дав договорить:
— Вскрытие было закончено еще до опознания. Стандартная процедура, когда смерть вызывает подозрение. Тело после смерти выглядит иначе, мисс Вандеруолл, оно… — Он запнулся и жестом дал понять, что рассказывать о физиологических особенностях мертвого тела крайне неприятно.
Он что, красуется перед коллегами, которые наблюдают за ними, пытается показать превосходство мужчины над женщиной?
— Я не такой уж профан в этих делах, детектив, —
— Правда? — В его глазах вспыхнул интерес. — Он сейчас на пенсии?
— Да, но дело не в этом. Я не прошу вас читать мне лекцию по аутопсии. Я пришла, чтобы подтвердить личность убитой. А теперь, переходя к делу, мне хотелось бы сообщить кое-что, что могло бы помочь следствию.
Энди подался вперед. Похоже, она наконец завладела его вниманием. Так что у нее есть, чтобы удовлетворить его любопытство? Возможно, в отношениях между Кэт и ее любовником не было никакого греха, кроме обмана его жены.
— У Кэтрин Гербер был роман, — начала Мак, — который она поклялась хранить в тайне.
Энди придвинулся к ней еще ближе. Его напор слегка испугал ее, особенно когда она представила себе, как он швыряет стул о стену.
— Кэтрин рассказывала мне об этом романе на протяжении последнего года. Она не вдавалась в подробности, однако подчеркивала, что мужчина этот влиятелен, богат и старше ее. Учитывая то, что ей было всего девятнадцать, могу предположить, что он намного старше ее. У меня сложилось впечатление, что он женат, и тогда логично было бы держать эти отношения в секрете.
Флинн чуть отстранился, словно выражая свое разочарование в полученной информации.
— Что ж, мы проверим. — И, покровительственно улыбнувшись ей, добавил: — Что-нибудь еще?
Макейди не хотелось верить, что он просто-напросто отмахнулся от нее. Какое-то мгновение она молча изучала его.
Нужно было дождаться, пока у меня наберется побольше информации — с именами, датами, местами.
Она почувствовала потребность заполнить неловкую паузу.
— Не знаю, почему я вдруг решила, что это может заинтересовать вас. Но вы ведь говорили, что, если у меня что-то появится…
— Вы напрасно думаете, что мне это неинтересно. Мне важно знать все, ведь любая мелочь может в конечном итоге стать главным связующим звеном в общей цепи.
— Мелочь? — Макейди не верила своим ушам. Она понимала, что нужно просто встать и уйти, что она зря теряет с ним время, но хотелось высказаться. — Позвольте предложить вам версию, и тогда вы поймете, мелочь это или нет. Предположим, этот человек женат. Более того, ему есть что терять… скажем, если он политик, или финансовый магнат, или Бог знает кто еще. У меня здесь письма, — она потрясла перед ним аккуратной пачкой конвертов, — в которых Кэтрин говорит: «Скоро это перестанет быть тайной». Что, если эти слова адресованы ему? Что, если она угрожает ему разоблачением? Между прочим, мотив для убийства.