Фетиш
Шрифт:
Утешение было слабое.
Глава 39
— Проклятье! Будь они неладны, эти чертовы жадные бабы! — прокричал Энди Флинн, сердито тряхнув головой, и в алкогольном дурмане перед глазами все поплыло. — К черту их! — заорал он, неизвестно к кому обращаясь. Правый кулак с треском обрушился на стену. Едва зажившие на костяшках ссадины вновь стали кровоточить, но он ничего не чувствовал.
Как посмела Кассандра забрать его стереосистему? Эта сука только и слушала, что убогое кантри. Для чего ей понадобилась его стереосистема? Она ободрала
— Стервятники! — рявкнул он, и пустая бутылка из-под пива полетела в стену, рассыпалась на сотни крошечных осколков, которые тут же усеяли старый персидский ковер. — Проклятье! — опять заорал он, открывая новую бутылку с пивом кровоточащей рукой.
Вот было бы здорово разобраться с Кассандрой как следует! Она и ее поганый адвокатишка заслуживали хорошего урока; алчность была в крови у обоих, и их стоило оставить без штанов. У него закружилась голова, и он решил, что лучше было бы прилечь, но он так сильно ударился о подлокотник дивана, что облил пивом и себя, и диван. Он попытался сфокусироваться на полупустой бутылке, зажатой в руке. Сколько времени он уже пьет? День точно, а может, и два. И что сейчас — день или ночь? Шторы были опущены, и он не мог определить. Да и какое это имело значение? Ему ведь все равно не надо идти на работу.
Келли ненавидит меня. Отобрал у меня оружие. И опять все из-за бабы. Все они шлюхи, все!
Мрачное настроение распространялось на все вокруг, и он начал вспоминать ту блондинку-искусительницу, которая и ввергла его в этот хаос. Она стала его наркотиком, и теперь он расплачивался за свою слабость. Началась головная боль, и его первой мыслью было добраться до бутылки виски. Стакан ему не понадобится, виски прекрасно пьется прямо из горлышка. Он протянул руку за бутылкой, но рука слушалась плохо и бутылку не удержала.
— Проклятье! — прозвучал его пьяный протест.
Глава 40
Был уже ранний вечер, а Энди Флинн так и не дал о себе знать. У Макейди накопилось много вопросов, которые требовали ответов, но, казалось, никто не собирался предоставлять их.
Если полиция бездействует, придется брать дело в свои руки.
Фотосессия с Риком Филлсом была столь же заманчивой, как и свидание с Норманом Бейтсом, но чем быстрее бежало время, приближая назначенный час — девять вечера, тем сильнее укреплялась она в мысли о том, что предстоящая встреча — ее последняя надежда. Что, если именно Рик — убийца? Что, если она сможет разоблачить его? Рик не вел себя подозрительно при констебле Махони, но это еще ничего не доказывало. Просто она была не в его вкусе. Дебби — другое дело.
Если Рик убил Кэтрин и подсунул Макейди это гнусное фото, ее появление в его студии, несомненно, застигнет его врасплох. Он непременно выдаст себя. Но может случиться, что его действия будут непредсказуемыми или, что еще хуже, опасными. Необходимо было принять меры предосторожности. Ей нужно было действовать быстро, и она точно знала, кому позвонить.
— Привет, Лулу. Как дела?
— Дорогая! Ты
— Нет. Извини, что я была не в настроении, когда везла тебя домой.
— Да что ты! Я все понимаю.
— Я хотела узнать, какой у тебя размер одежды.
— Одежды? Двенадцатый… как правило.
Макейди улыбнулась.
Почти то, что надо.
— Я просто хотела узнать, не смогла бы ты оказать мне услугу…
Около девяти вечера Макейди приехала в темный заброшенный жилой квартал в районе Кингз-Кросс. Уличные фонари по большей части были разбиты, тротуары заплеваны, и казалось, будто какая-то эпидемия пронеслась по этому уголку города, выжгла все живое, оставив лишь зараженный асфальт под ногами. Единственным признаком жизни был мерцающий свет телеэкрана в квартире на третьем этаже здания. Кто-то сумел спастись и спрятаться за ширмой телеигры. Мак расслышала аплодисменты зрителей.
А зачем я-то ввязалась в игру?
Она вдруг подумала, а не окажется ли Рик Филлс эдаким современным Харви Глатманом — серийным убийцей, который терроризировал модельный мир Голливуда в пятидесятых и душил своих жертв проводами и веревками. От этой мысли мороз пробежал по коже, и ей стало холодно.
Но в конце концов именно за этим она и пришла сюда — чтобы, мобилизовав смекалку, уличить его и обезвредить, прежде чем он сможет нанести удар очередной жертве.
Всего лишь час — и все будет кончено. Ты справишься.
С легкой дрожью в коленях Макейди постучала в дверь, и она сама распахнулась, открыв взору темную лестницу. Мак вошла в подъезд и пошарила по стене в поисках выключателя. Его не оказалось. В темноте она могла различить лишь ступеньки, ведущие наверх.
Я делаю это для тебя, Кэтрин.
Мак обрадовалась, когда на лестничной площадке первого этажа заметила белый выключатель-таймер. Она нажала на него, и лестницу осветила единственная флуоресцентная лампа. Табличка, написанная от руки, указывала, что фотостудия находится на четвертом этаже. Мак огляделась. Лифта не было. Она вздохнула. Подниматься на четвертый этаж на шпильках не очень-то хотелось.
И ситуация стала казаться более мрачной. В кроваво-красном бюстье и короткой черной мини-юбке Макейди выглядела типичной девушкой с обложки журнала или подарочной куклой Барби. Это был явно не ее стиль.
Добравшись до двери студии, Мак в очередной раз обругала австралийское правительство, запретившее гражданам пользоваться газовыми баллончиками. Придется обходиться арсеналом косметички: лаком для волос, булавкой и перочинным ножиком.
Играем роль. Ничего страшного. Это просто кино.
Если бы еще знать, чем кончается сценарий…
Рик Филлс открыл дверь сразу, как только она постучала. Первое, на что она обратила внимание, были его глаза — бегающие, бесформенные и слишком маленькие для его лица. Никогда еще она не видела таких крошечных непропорциональных глаз. Налитые кровью бусинки, они сверкали, словно мраморная крошка.
— Привет, я — Дебби, — сказала Мак с придыханием и хихикнула для усиления эффекта.
Его взгляд устремился на ее грудь. Похоже, Рик не заметил ее страха. Он проводил ее в студию, все время беззастенчиво пялясь на ее округлости.