Фейбл
Шрифт:
– Ты ничего не понимаешь.
– Так объясни. Просвети меня! – крикнула я, и мой голос эхом разнесся по пустой комнате. – Я понимаю, ты не знаешь, как любить меня. Я знаю, что ты не создан для этого. Но я думала, что ты любил ее. Она бы возненавидела тебя за то, что ты оставил меня на той скале. Она бы прокляла тебя.
Крик вырвался из моей груди, но я смогла сдержаться и не ударить кулаками по столу. Сейнт уставился в свой чай. Его тело напряглось.
– Я поклялся твоей матери, что буду оберегать тебя. Для тебя в этом мире нет места более опасного, чем рядом со мной.
Мои
– Ты был не прав. Во многом. Но больше всего ты ошибался на мой счет, – выдохнула я.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты сказал, что я не создана для этого мира, – я выплюнула ему в лицо его же слова, которые звучали в моей голове с того дня, как он оставил меня на острове.
Сейнт улыбнулся ровно настолько, чтобы вокруг его глаз появились морщинки.
– И я придерживаюсь этого мнения.
– Как ты можешь так говорить? – я сердито посмотрела на него. – Я здесь. Сбежала с Джевала. Нашла свою команду. Я сделала это сама.
– Ты его не знаешь,
Я ощетинилась, поняв, что он говорил об Уэсте.
– Он не тот, за кого ты его принимаешь.
Моя челюсть сжалась, и я сглотнула ком в горле, потому что это было непохоже на Сейнта. В его голосе была тяжелая правда, которую я не желала слышать. Затем он поднял голову, его глаза встретились с моими. Мне показалось, будто в них блеснули слезы.
– Ты была создана для гораздо лучшего мира, чем этот, Фейбл, – прохрипел он. – Я был молод. Я еще не усвоил правила, когда Изольда пришла ко мне с просьбой взять ее в свою команду, – слова превратились в шепот. – Я любил ее той любовью, которая сломала меня.
Он смахнул слезу из уголка глаза, опустив взгляд на стол. Не задумываясь, я потянулась через деревянную шершавую столешницу и накрыла руку Сейнта своей. Я понимала, о чем он говорил, потому что видела, насколько он был сломлен. Все это видели. Изольда была ветром, морем и небом для Сейнта. Она была его миром. Узором звезд, по которому он ориентировался. Розой ветров на его компасе. Без нее он чувствовал себя потерянным.
Мы сидели в тишине, наблюдая, как за окном оживает деревня. Пока мы допивали чай, я будто бы погрузилась в прошлое. Все было, как раньше: запах дыма коровяка от пальто моего отца, бряцанье посуды позади нас. И когда взошло солнце, между нами произошло молчаливое прощание.
Когда мы вернемся в Серос, Уэст рассчитается со своим долгом, и «Мэриголд» будет нашей.
Я положила подбородок на руку, накручивая волосы на пальцы. Посмотрела на его лицо, запоминая каждую морщинку. Каждый проблеск седины в его усах. То, как его глаза идеально сочетались с синевой его пальто. Я спрятала этот образ в своем сердце, как бы больно мне от этого ни было.
Стул заскрипел по каменному полу, когда я встала и наклонилась, чтобы поцеловать Сейнта в макушку. Я обняла его за плечи на мгновение, и две слезинки скатились по его заветренным
Когда я открыла дверь, я не оглянулась назад.
Потому что знала, что никогда больше не увижу своего отца.
Сорок два
Крыша деревенской лавки замаячила в конце переулка, когда я повернула за угол. Он стоял, окутанный последним утренним туманом, и вывеска над дверью отразила свет.
Я поднялась по ступенькам и постучала кулаком в окно, пока улица позади меня заполнялась телегами, которые направлялись к дому торговли. Когда ответа не последовало, я заглянула внутрь сквозь грязное стекло и смотрела до тех пор, пока скупщик не появился из тени. Он проковылял до двери, и его глаза прищурились от света, когда он открыл ее. Я тут же прошмыгнула внутрь.
– Что за… – проворчал он.
Я направилась прямо к шкафу в задней части лавки, присела на корточки и заглянула внутрь. Ряды обтянутых бархатом подносов возвышались один над другим и были заполнены серебряными цепочками и сверкающими безделушками. Однако среди всего этого не было того, что мне нужно.
– Я обменяла у вас золотое кольцо и браслет на украшенный драгоценными камнями кинжал, когда была здесь в последний раз, – я встала, переходя к следующему шкафу.
– Ты хоть представляешь, сколько у меня золотых колец, девочка?
– Оно было особенным. На нем были бороздки, отпечатанные в металле по всей окружности.
Только когда подняла глаза, я осознала, что скупщик был практически голым. Его длинная рубашка прикрывала его голые ноги, словно подол юбки. Он фыркнул, обходя прилавок, и вытащил черную деревянную шкатулку из другого шкафа. Он бросил ее на прилавок и облокотился на него, пристально глядя на меня.
Я подняла крышку, и свет, проникающий через окно, упал на блеск сотни золотых колец всевозможных размеров. Некоторые из них были с камнями, некоторые без. Я перебирала их пальцами, пока не увидела то самое.
– Вот, – я подняла кольцо перед собой, к свету. – Сколько?
– Десять медяков, если ты уберешься отсюда к чертовой матери.
Я ухмыльнулась, бросив монеты на прилавок. Колокольчик прозвенел надо мной, когда я открыла дверь, и я спустилась по ступенькам, стягивая тонкую кожаную веревочку, туго обмотанную вокруг моих волос. Я надела на нее кольцо и повязала его на шее, после чего застегнула куртку под самое горло.
Туман наконец рассеялся, когда солнце выглянуло из-за крыш, и я посмотрел на залитую солнцем, мерцающую деревушку Дерн. По ее переулкам бродило слишком много воспоминаний, слишком много призраков прошлого. Я шла по улицам тем же путем, которым пришла, и когда проходила мимо таверны, увидела, что стол Сейнта был пуст, если не считать двух оставленных на нем в одиночестве чашек.
Прозвенел колокол у дома торговли, и я срезала путь по боковой улочке, ведущей в порт, не желая ненароком пересечься с торговцами, которым мы вчера продавали камни и металлы. Если мы хотели опередить слухи, которые, вероятно, уже начали расползаться, нам нужно было выйти в море как можно скорее. К моему возвращению команда, должно быть, уже подготовит корабль к отплытию.