Фиалка
Шрифт:
Теперь шум стал настолько оглушительным, что казалось, он поселился у нее в голове. Она не могла различить его составные части, но иногда крики выделялись из общего шума. Только что человек стоял рядом с ней, а в следующую секунду он уже корчился возле нее. Ноги его превратились в кровавое месиво, и жуткие, полные муки крики пронзали ее насквозь.
Тэмсин упала рядом с раненым на колени, не в силах ему помочь и не способная бросить, но кто-то рядом грубо сказал:
— Надо, черт возьми, дать залп из шестого орудия! — И она бросила раненого и помчалась, зажимая нос, чтобы не чувствовать тошнотворного запаха горящей
Она поскользнулась в луже крови, когда подносила боеприпасы, и инстинктивно вцепилась в бушлат лейтенанта. Он воззрился на нее, а потом крикнул всего лишь одно слово:
— Песок!
Она поняла, и бросилась к бочонку с песком, и стала разбрасывать огромные горсти по всей палубе, чтобы песок впитал кровь. И опять заговорили пушки, и Тэмсин увертывалась от сыплющихся градом снарядов. Каждый раз, когда ей удавалось взглянуть на французский фрегат, ей казалось, что он потерял почти все реи и снасти, и все-таки французы продолжали сопротивляться, а их пушки все еще несли смерть и увечья команде «Изабеллы».
Хьюго Латтимер старался не думать о том разрушительном ударе, который нанесли французы его кораблю.
— Мистер Коннот, сети!
Он бросил взгляд на полковника, стоявшего рядом с морскими пехотинцами, которые выстроились вдоль поручней. Вооруженный мушкетом, Сент-Саймон косил стрелков, затаившихся среди снастей вражеского корабля. Гигант Габриэль был рядом с ним.
— Полковник, вы собираетесь на абордаж? — окликнул его Хьюго.
Джулиан увидел сети, переброшенные через все сужающееся пространство между корпусами двух кораблей, и мгновенно вытащил саблю из ножен.
— С удовольствием, капитан!
Он прыгнул на квартердек, Габриэль не отставал от него. В пылу боя Джулиан ни разу не вспомнил о Тэмсин. Теперь же оглянулся вокруг, шаря взглядом в окружающем хаосе.
— Вы ищете меня? — поинтересовалась Тэмсин, стоявшая у него за спиной. Она выбилась из сил и едва дышала.
Он круто обернулся и посмотрел на нее. Одежда была в крови, сама она с головы до ног почернела от порохового дыма, глаза ее казались огромными фиолетовыми озерами на грязном лице, но зубы сверкнули, когда Тэмсин улыбнулась ему усталой улыбкой.
— Они перестали стрелять, так что я здесь больше не нужна.
— Что, черт возьми, ты здесь делала? — спросил он.
— Подносила боеприпасы артиллеристам, — сказала она буднично. — Что же еще?
Джулиан покачал головой.
— Не знаю, но мне следовало бы предвидеть, что ты окажешься в самой гуще.
Конечно, Тэмсин и должна была оказаться там, где требовалась ее помощь. В таких ситуациях она не думала о собственной безопасности. Внезапно он ощутил настоятельную потребность коснуться ее спутанных волос, отвести их со лба, стереть со щеки брызги чужой крови… И разделить с ней радость по поводу успешно закончившейся битвы.
— Хирургу не помешала бы ваша помощь, — резко прервал их, обращаясь к Тэмсин, капитан Латтимер, разрушив висевшее в воздухе напряжение и дав таким образом Джулиану возможность отступить от края пропасти. По мнению Хьюго, если пассажирка вела себя как член команды, то и обращаться с ней следовало соответствующим образом.
Капитан вытащил из ножен саблю.
—
Тэмсин с некоторой завистью смотрела, как десант, идущий на абордаж, прошел по сети с обнаженными саблями в руках. Ей гораздо привычней был рукопашный бой, чем такая массовая бойня с участием пушек. Сражение, конечно, было не так глобально, как штурм Бадахоса, и тем не менее достаточно ужасно.
А теперь, когда прекратился огонь, следовало позаботиться о раненых. Она решительно вернулась к тому месту, куда был нанесен самый страшный удар.
Джулиан прыгнул на палубу французского фрегата. Люди с «Изабеллы» ввязались в ожесточенный рукопашный бой, и Джулиан увидел, как Хьюго Латтимер пробивается между ними, направляясь на квартердек, где можно было разыскать французских офицеров.
Видимо, полковника окликнул его ангел-хранитель, потому что внезапно он обернулся и увидел бросившегося на него с полубака офицера с безумными глазами. У него хватило времени, чтобы приготовиться отразить удар: он отпрыгнул назад, сделал выпад, отступил, но его противник оказался опытным фехтовальщиком, и с восторгом и страхом Сент-Саймон понял, что ему предстоит настоящий бой.
Тем временем Габриэль отбивался от целой толпы матросов, вооруженных ножами и дубинками. Палаш великана сверкал в солнечном свете, он размахивал им и крошил врагов, испуская воинственный клич и загоняя противников в угол палубы. Там они и побросали оружие, и сдались, поверив утверждению, что битва все равно проиграна и нет смысла больше увечиться.
Габриэль выиграл свою схватку. Полковник же все еще сражался с французским лейтенантом, и противник теснил его, но он не сдавался и был полон решимости продолжать бой. Наконец противник Сент-Саймона поскользнулся в луже крови и упал на колено.
Джулиан опустил оружие и ждал, пока француз снова поднимется. Мужчины посмотрели друг на друга, потом лейтенант пожал плечами и отвесил поклон, а затем отдал свое оружие — рукоятью вперед — английскому полковнику.
Джулиан церемонно прикоснулся к сабле, учтивым жестом давая понять, что противник может сохранить оружие. Француз снова поклонился и спрятал саблю в ножны, и они забыли, как только что были врагами, и стояли рядом, два усталых воина.
На квартердеке Хьюго Латтимер принял капитуляцию капитана «Дельфина» с такой же учтивостью и также настоял на том, чтобы побежденный сохранил оружие. Считалось недостойным унижать противника, если тот сражался отважно и честно. Бог всегда мог смешать карты, и никто не имел гарантии, что не окажется назавтра поверженным.
Джулиан прошел на квартердек. Хьюго приветствовал его усталой улыбкой.
— Полковник Сент-Саймон, разрешите представить вам капитана Делора…
Они пожали друг другу руки, и капитан назвал имена остальных офицеров. Все вели себя в высшей степени цивилизованно и учтиво, как если бы и не было смертоубийства последнего часа, стонов покалеченных, поломанных рангоутов [18] и рваных снастей на окровавленной палубе, — ничто не напоминало о недавнем бое.
18
Рангоут — совокупность частей, предназначенных для постановки парусов, подъема сигналов, установки судовых огней, антенн.