Фигляр
Шрифт:
Ким Хе-вон (хмурясь, сжимая телефон):
— Какое ещё интервью? Сейчас совсем не до этого…
Быстро набирает ответ.
Текст: «Извините, но мне сейчас не до разговоров. Возможно, позже».
Только нажимает «отправить», как телефон тут же завибрирует. Незнакомый номер.
Ким Хе-вон (раздражённо, но с ноткой тревоги):
— Да что ж такое…
Берёт трубку.
Ким Хе-вон:
— Алло?
Голос в телефоне (ровный, но настойчивый):
— Ким Хе-вон-сси? Это Ким Тэ-хён, корреспондент «Чосон Ильбо».
Ким Хе-вон (раздражённо,
— Послушайте, мне сейчас не до…
Ким Тэ-хён (перебивая, спокойно, но с ноткой беспокойства):
— Я понимаю. Но мне показалось, что вы встревожены. Я журналист, это моя работа — замечать такие вещи. Вы в порядке?
Ким Хе-вон (сбитая с толку, потирая лоб):
— Я… просто у меня важные дела.
Ким Тэ-хён (мягко, но цепко):
— Что-то срочное?
Ким Хе-вон (сквозь зубы, сжимая кулаки):
— Да. Очень.
Пауза. Тэ-хён, на другом конце, колеблется, чувствуя, что заходит слишком далеко, но желание сделать правильно побеждает.
Ким Тэ-хён (размышляя вслух, с внутренним конфликтом):
— Понимаю… Вы знаете, у меня странное ощущение, что эта история может быть важнее, чем кажется.
Ким Хе-вон (раздражённо, но с ноткой отчаяния):
— Послушайте, мне нужно срочно ехать в госпиталь!
Ким Тэ-хён (настороженно, но с заботой):
— В госпиталь?
Ким Хе-вон осекается, но уже поздно.
Ким Тэ-хён (быстро, но с мягкостью):
— Кто там?
Ким Хе-вон (сбитая с толку, колеблясь):
— Это… Это не важно.
Ким Тэ-хён (мягко, но настойчиво, чувствуя ответственность):
— Тот самый парень с кладбища? Это он таинственный фотограф с вокзала?
Ким Хе-вон стискивает зубы, её взгляд устремляется на окно, за которым видна парковка.
Ким Хе-вон (почти шёпотом, с борьбой внутри):
— Я не…
Ким Тэ-хён (чуть громче, но с пониманием):
— В каком госпитале он лежит?
Ким Хе-вон (нервно, бросая взгляд на дверь):
— Нет! Я не должна…
Ким Тэ-хён (напористо, но не давя, с желанием помочь):
— Ким Хе-вон-сси, если этот человек действительно тот, о ком я думаю… Это может изменить всё. Возможно, ему нужна поддержка, и молчание никому не пойдёт на пользу.
Долгая пауза. Хе-вон закрывает глаза, глубоко вздыхает, чувствуя тяжесть решения.
Ким Тэ-хён (тихо, почти завораживающе, но с искренностью):
— Вы хотите, чтобы его история осталась без внимания? Что, если ему понадобится помощь? О случившемся с ним несчастье никто не знает. Но я могу это изменить.
Долгая пауза. Хе-вон открывает глаза, её лицо выражает борьбу, но также и решимость.
Ким Хе-вон (еле слышно, с трепетом):
— Госпиталь Сеульского университета…
На том конце короткий вздох удовлетворения, но и облегчения.
Ким Тэ-хён:
— Спасибо. Я постараюсь помочь.
Связь обрывается. Хе-вон опускается на стул, прикрывая лицо руками, чувствуя, как эмоции переполняют её. Затем она быстро встаёт,
Где-то в редакции «Чосон Ильбо» Ким Тэ-хён уже набирает сообщение редактору. В его глазах загорается азарт, но и волнение за человека, чью историю он только что раскрыл.
Ким Тэ-хён (довольно, с азартом):
— Ну что ж, посмотрим, что у нас тут.
Он начинает, прильнув к монитору изучать полицейские отчёты за предыдущие сутки.
ПУСАН. КАБИНЕТ ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ В DAEWON FISHERIES. ВЕЧЕР.
Большая комната с панорамными окнами раскрывает вид на порт, где зажжённые фонари отбрасывают золотистые отблески на воду. Вдалеке звучат низкие гудки грузовых судов, доносящиеся сквозь стекло. В кабинете царит сдержанный полумрак — мягкий свет настольных ламп и тёплых потолочных светильников выхватывает из тени массивный стол из тёмного дерева, окружённый удобными кожаными креслами. На стене мигает экран телевизора с новостями, звук приглушён, но заголовки мелькают тревожными красными линиями.
На столе — ужин, доставленный из элитного ресторана пусанской кухни. Глиняные пиалы с горячим кимчи-чиге источают ароматный пар, смешиваясь с запахом моря. Лаковые подносы украшают тонко нарезанные ломтики сырого гребешка и морского окуня для хве, их свежий блеск контрастирует с яркими красками кимчи. Небольшие керамические чаши с рисом, политым кунжутным маслом, стоят рядом с тарелками закусок: пряные маринованные водоросли, острые осьминожки в соусе и свежие овощи с густой пастой самджан. Бутылки соджу и минеральной воды расставлены вдоль стола, их стекло запотевает от холода.
За столом сидят Пак Чон-хо и Ли Гён-су. Гён-су молча разливает соджу в рюмки, его движения точны, но в глазах читается напряжение. Чон-хо, прежде чем взять рюмку, бросает взгляд на телефон, проверяя уведомления, затем откладывает его с лёгким вздохом.
Дверь кабинета открывается. Входит Дон Ку-сон в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Он осматривает комнату с едва заметной усмешкой, затем садится напротив Чон-хо, кладя локти на стол.
Дон Ку-сон (с лёгким сарказмом):
— Серьёзные люди, серьёзные дела, и всё это под горячий суп. Прямо как в старые добрые времена.
Пак Чон-хо (спокойно, глядя на рюмку):
— Еда помогает думать. Голодный человек — плохой стратег.
Дон Ку-сон (приподнимая рюмку с насмешливой улыбкой):
— Тогда за ясные головы и умные мысли.
Трое мужчин чокаются, выпивают и приступают к еде. Они едят быстро, но без суеты, палочки и ложки двигаются уверенно, пока разговор течёт своим чередом.