Финал
Шрифт:
Первые секунды боя показали, что Эдвард хорош. Очень хорош. Степан и не подозревал, что в парне скрываются такие таланты.
Как он уделал Орлову, когда та на него с копьем полезла. Любо дорого было посмотреть. Только ради этого стоило прийти сюда и мокнуть под дождем. Если бы София видела, что на тренировках Клоз вытворял с мечом, десять раз подумала бы, как со своим прутиком лезть к нему. Степан вот видел, поэтому и не удивился, что первый раунд оказался за Эдвардом.
Как и второй. О, да. Тоже хорошо знакомая тема, от которой лично Степан пришел в восторг. Благодаря Эдварду он научился видеть магию,
Степан рассмотрел от силы одну десятую того, что создала София. Разрушить её заклинание, что способно было разнести половину этого района, было выше его способностей. А Клоз — смог. Не даром он их учитель и ведет за собой столько людей.
Маг крови с удивлением обнаружил, что переживает за Эдварда. Удивительно, как изменилось к нему отношение. От презрения, до глубокого уважения.
Тем временем Орлова сдаваться не собиралась и опять замелькал обмен ударами. Степан лишь морщился, с трудом разбирая треть атак. Зато последствия были видны. Снести здание? Легко. Пропахать борозду на сотню метров лишь отголоском атаки? Пфф, сколько этих борозд уже появилось. Десяток минимум. Биться так, что само пространство трещит? О, да. Причем это не воздух дрожал, а именно пространство. Степан искренне опасался, что будет, если они усилятся ещё больше. Пространство разорвется? А не приведет ли это планету к гибели? Не хотелось бы.
В какой-то момент битва стихла. Двух непримиримых противников отбросило друг от друга. Мир облегченно выдохнул, пытаясь отдышаться после буйства магии.
Но почему они не нападают друг на друга? Степан всматривался, пытался увидеть Клоза, что скрылся за обломками. Кажется, на него стена рухнула, но маг крови не сомневался, что этого мало для убийства Эдварда.
Наконец, тот показался в поле зрения. Как и София. Оба потрепанные, это было видно даже издалека. Но чего ждут? Почему битва остановилась? Оба сильно ранены?
Степан нутром ощутил, что поединок переходит в решающую стадию. Сейчас решится судьба не просто двух людей… Не двух районов и даже не города. Сейчас решится судьба мира. Кто победит, тот рискует возглавить будущее человечества.
Эдвард остановился недалеко от Софии и смотрел в небо. Орлова что-то крикнула, но не разобрать. Степан подался вперед, жадно впитывая зрелище. Ну же? Что дальше?!
А дальше случилось то, чего Степан меньше всего ожидал. С неба спустилась фигура. От одного вида у парня мурашки побежали по спине. Матовые крылья за спиной, женский силуэт, закутанный в лоскуты мрака. Да это же… Осознание, кто явился, выстрелило в голове как гром. Богиня! Сама Пасть явилась на эту битву!
— Да твою же мать! — ругался Степан.
Он был готов убить за то, чтобы услышать разговор двух магов и… существа. Но сорвись он с места, беги со всех ног, Степан бы всё равно не узнал, о чем они говорили.
Не прошло и минуты, как место встречи затопил золотой свет. Эдвард сделал ход. Мрак ответил. Чернота смешалась с золотом. Кокон силы нарастал и нарастал, и Степан с ужасом понял, что сейчас рванет так, что мало никому не покажется…
Наплевав на инстинкт самосохранения, парень смотрел во все глаза, что будет дальше…
Пасть явилась, как по
Но важнее было другое. Стоило нам остановиться, перестать терзать друг друга и Пасть спустилась с небес, как падший ангел.
— Бейтесь! — потребовала она.
— Видишь? — обратился я к Орловой, игнорируя богиню, — Мы пешки.
София поджала губы. По её позе, взгляду, потокам энергии вокруг я видел, что она копит силу для решающего удара.
Но у меня был другой план на сегодняшний вечер.
— Чего ты ждешь? — смотрела Пасть мне в глаза, — Разве не пришло время отомстить за смерть родных? А ты? Слабачка! — презрительно бросила она Софии.
— Заткнись, — рявкнул я.
Это прозвучало настолько неожиданно для всех, что Пасть и правда замолчала, с любопытством уставившись на меня. Как и Орлова.
— Я долго пытался понять, что ты за существо. Парадокс, когда муравей стремиться понять бога. Но кое-что я понял… Ты как ребенок. Тысячи лет ты варилась в собственном соку, в одиночестве, в мире магии, благодаря которой можешь существовать. Кто такие для тебя люди? Жалкие насекомые, что едва заметны. Но мы оказались упрямы. Раз за разом лезли к тебе в Пасть. Раздражали и в какой-то момент, быть может устав от одиночества, ты заинтересовалась нами. Изучала, наблюдала. И нашла забавную игрушку в нас. Поэтому и говорю, что ты как ребенок. Глупый, не понимающий, что такое хорошо и плохо, слабо разбирающийся в происходящем, но в гордыне своей думающая, что поняла людей.
Я перевел дух и набрал в легкие воздуха. Пасть молчала. Уверен, за тысячи лет она научилась терпению.
— Плохо то, что ты ребенок могущественный. Разрушать и уничтожать для тебя так же просто, как опрокинуть детские кубики. И я больше не могу с этим мириться.
— Ты сошел с ума, Клоз, — едва слышно прохрипела София.
Я не обратил на неё внимания, продолжая внимательно смотреть за Пастью. Та наклонила голову, смотря на меня изучающе. Как бог может смотреть на бабочку, которую вот-вот пришпилит булавкой.
— Знаешь, я не самый гуманный человек. И против того, чтобы бить детей. Но в твоем случае, — указал я на неё пальцем, — Думается мне, тебя надо как следует выпороть и научить уму разума.
В ответ Пасть расхохоталась. Она задрала голову и смеялась. Залихватски, от души, каркающе и не по-людски.
— И что же ты сделаешь, человек? — спросила она с интересом.
Сила заклубилась вокруг неё. Так много, что я почувствовал, как меня сжимает давлением.
— Я же сказал, — слова давались с трудом, — Как следует выпорю.
Пасть не восприняла слова всерьез. Она захотела наказать наглого человека. Молниеносно оказавшись рядом, она замахнулась. Её рука замерла в воздухе, давая рассмотреть, что сейчас произойдет.
Она не ожидала, что я успею среагировать. Выставив руку, я принял удар, от которого меня вдавило ногами в землю. Но я устоял. Попробуй на вкус технику моего рода, тварь, — зло оскалился я, впитывая урон.
Вместе с этой мыслью, я выпустил ту форму, которую готовил долгое время. Если тебе надо уничтожить кого-то невообразимо большого, но нет смысла переть на него с голой силой. Надо бить точечно и умно.