Финт
Шрифт:
– Видите вон того молчаливого джентльмена – он смотрит так, как будто потерял гинею, а подобрал фартинг? Это Чарльз Бэббидж, он построил машину, которая умеет производить вычисления: устройство чрезвычайно интересное, а я так люблю интересных людей. А вот он людей не слишком жалует, впрочем, что до выбора приятельниц, тут он демонстрирует превосходный вкус. О, вижу, мистер Коган уже беседует с мистером Бэббиджем и его подругой, Адой Лавлейс, – весьма элегантная дама, к чести ее отца. Уверена, им найдется о чем поговорить. Никто так не способен себя отрекомендовать, как мистер Коган. – Внезапно
Сэр Роберт Пиль? Глава над всеми бобби! Тошеры вроде бы ничего противозаконного не делают – Дедуля когда-то объяснял Финту, что монета есть монета и если ты подобрал ее в грязи, что ж, кто знает, чья это была монета? Однако в канализационные туннели сперва надо как-то попасть, а это уже правонарушение. Впрочем, никому до того особого дела нет, кроме разве рабочих бригад, которые считают валяющиеся на земле деньжата своей законной добычей. Обществу по большей части плевать; тошеры могут копошиться себе во тьме сколько душе угодно и выныривать на поверхность с медной монеткой-другой – или копошиться во тьме и там же и сдохнуть совершенно забесплатно.
Но пилеры… что ж, порою у них свое представление о духе закона, и некоторые считают своим долгом чуток усложнить жизнь тем вольнолюбивым личностям, которые в общество не вполне вписываются; вот почему пилеры постоянно дерутся с ребятами-кокни, прямо-таки война идет, пусть и небольшая.
Тошеры – рыбешка мелкая, но в трущобах пилер – это, безусловно, враг. Финт не знал слова «интуиция», он просто понимал положение дел: с пилерами лучше не связываться, добра с того не будет; а теперь вот он оказался в одной комнате с их боссом, и Анджела Финта ему как пить дать представит. Финт внушал себе, что ничего дурного не сделал – ну, разве что так, одно-другое по мелочи, о чем и поминать не стоит, и по большей части давным-давно, но если ты из трущоб, пилеры тебя и слушать не станут.
С другой стороны, подумал Финт, очень может быть, что Анджела возражает против арестов в своем доме.
Финт не паниковал; ведь у тошеров оно как? – паникер рано или поздно треснется лбом или заплутает в туннелях. Но Симплисити следила за ним, улыбаясь чуть встревоженно, и грандиозным усилием воли Финт заставил себя успокоиться, словно ничего не случилось – потому что на самом-то деле и впрямь ничего не случилось – и постепенно почувствовал себя лучше. Надо только не волноваться попусту и держаться как можно подальше от сэра Роберта.
К вящему удивлению Финта, Симплисити погладила его по руке и спросила:
– Финт, с вами все в порядке? Я знаю, вы были так заняты, и все из-за меня, и я вам так признательна.
Чарли и Дизраэли течением отнесло куда-то прочь: в этом зале, похоже, никто не задерживался на одном месте подолгу, но, завидев очередного знакомого, устремлялся к нему. Так сплетни и гости перемещались туда и сюда, словно по воздуху, но Финт с Симплисити на краткий миг оказались как бы в одном пузырьке.
– О, за меня не тревожьтесь, мисс, – с трудом выговорил
– Анджела очень добра, – отозвалась Симплисити. – По-настоящему добра и… как бы так сказать?.. Она все понимает.
– Я вас уже спрашивал раньше, а сейчас все поменялось, но вопрос все тот же, – промолвил Финт. – А чего бы вам хотелось от жизни теперь? Вы желали бы здесь остаться?
Симплисити посерьезнела.
– Да, Анджела очень добра. Но я понимаю, что я здесь – потому что представляю собою проблему, а я проблемой быть не хочу. Рано или поздно проблемы решаются. Я все гадаю, как решится моя.
Финт огляделся, но никто не обращал на них ровным счетом никакого внимания, так что он собрался с духом и выпалил:
– А предположим, вы могли бы поехать куда-нибудь, где смогли бы стать кем хотите? Ни для кого не проблемой. Потому что, видите ли, у меня, кажется, есть план. Неплохой такой план, но нынче вечером я только одну часть придумал, так что я над ним еще работаю. План отчасти рискованный, и, возможно, придется немного поломать комедию, но если довериться Госпоже, думаю, все сработает – Госпожа меня до сих пор не подводила. – Тут Финту пришлось объяснять девушке, кто такая Госпожа.
Наконец Симплисити отозвалась:
– Понимаю. Ну то есть мне кажется, что я понимаю. Но, милый Финт, права ли я, полагая: успех этого плана сводится к тому, чтобы нам с вами вместе оказаться где-то в безопасности?
Финт откашлялся.
– Да, таков мой план.
Симплисити вскинула глаза. В ее манере изъясняться, такой торжественно-серьезной, заключалось неизъяснимое очарование. Девушка тихонько промолвила:
– Я считаю, это замечательный план, Финт, а вы?
– Вы согласны? – возликовал Финт.
– О да, конечно, вы добры, очень добры. Насчет любви я пока не знаю; поживем – увидим. У меня было то, что я называла любовью; но оказалось, это все неправда, подделка, фальшивая монета – если не ошибаюсь, это называется так, – а не то, что я думала. – Она замялась. – Блестящий шестипенсовик на поверку оказался фартингом, как сказали бы вы. Но я убедилась, что доброта куда долговечней любви, потому что мама всегда говорила: доброта – это замаскированная любовь. И, Финт, там, где вы, – мир словно играет и пенится. Рядом с вами кажется, что все возможно.
В такой момент Финт – мальчишка, который споткнется о свои же собственные мысли, – не нашел ничего лучше, как ляпнуть:
– Конечно, нам не обязательно быть вместе, если вам этого не хочется.
Симплисити улыбнулась.
– Финт, для вас это, возможно, новость, но бывают моменты, когда вам лучше просто заткнуться.
Финт покраснел до ушей – и тут гостей пригласили к столу.
Мисс Бердетт-Куттс первой прошествовала в столовую в сопровождении высокого джентльмена с суровым как кремень лицом. Финт в ужасе заметил, что помянутый джентльмен одет в точности такой же костюм, как у него, – и безотчетно занервничал. Что там говорил Иззи, прежде чем предложить им с Соломоном такую выгодную сделку? «Я могу вам дать очень хорошую скидку на этот замечательный новый костюм плюс роскошные, элегантные неназываемые, потому что какой-то там подмастерье в первый раз перепутал размер».