«Fireflies»
Шрифт:
— Что ж, попробуем, — пробормотала она, раскладывая новое древо.
На ее губах поселилась счастливая улыбка, когда она увидела новое будущее.
— Как я и говорила, — раздался шепот в хижине. — Все как у истинных принцев и принцесс.
— Люси, что случилось? — спросил обеспокоенно он.
Девушка отстранилась, встречаясь застеленным пеленой слез взглядом с глазами Нацу, яркими и Живыми. Счастливо улыбнувшись, Люси тихо прошептала:
— Лжец скоро станет отцом.
Хватило нескольких мгновений, чтобы Нацу понял смысл сказанных слов, и в его глазах так же, как и в ее, появились горячие слезы. Он обхватил руками Люси, сжимая ее в крепких объятиях. Именно сейчас, они как никогда были счастливы.
А где-то в пещере „Светлячков“ дух крохотной феи взмахнула своими длинными светлыми волосами и улыбнулась, чувствуя, что она все сделала правильно.
***
40 лет.
В Алом Фиоре стоял ясный погожий день с легким, танцующим по дворцу ветерком и приятным ароматом после лишь недавно выпавшего дождя. Люси наслаждалась такими днями спокойствия и единением с близкими для нее людьми.
— Мама, можно мне такую же прическу, как у Робби? — воскликнула Эли, махая короткими ножками на резном стуле.
Люси улыбнулась, расчесывая алые волосы дочери серебряной щеткой.
— Конечно, принцесса.
— Господи, ты такая девчонка, — проворчал Хару, покосившись на сестру-близняшку. Эли показала брату язык, за что поплатилась упреком в глазах матери.
— Где носит Хотару*? — пытаясь увести маму от этого инцидента, невинно спросила девочка. — Он обещал меня покатать на спине.
— Я тоже хочу поскорей научится летать, — мечтательно проговорил Хару, встряхнув маленькими крыльями за спиной.
Эли состроила хитрую мордочку.
— А папа рассказывал, что в шесть лет уже умел летать. И Хотару тоже. Хару, ты разочарование семьи.
— Эли! — воскликнула Люси.
Мальчик хмыкнул, всем своим видом показывая, что слова сестры его никак не тронули.
— А у тебя
— Они мне и не нужны, — важно проговорила Эли. — Я буду красивая как мама. Даже и без рожек. Зато у меня крылья больше твоих.
Этот спор мог продолжаться еще какое-то время, но он был прерван внезапным гостем, на котором тут же, как он переступил порог, повисло два сорванца.
— Папа!
— Здарова, малышня, — Нацу подарил каждому по два поцелуя и, подхватив близнецов на руки, прошел к Люси, накрыв ее губы коротким поцелуем. — Люси, ты не видела Хотару? Я хотел ему показать привезенное эльфийское оружие.
— Нет. Он с утра ушел в лес и так и не пришел. Ты ведь его знаешь. Он вылитый ты в юности.
Люси отметила, что на лице мужа отразилась самодовольная улыбка. Усмехнувшись про себя, она подхватила принцессу, и посадив ее подле себя, продолжила расчесывать красные, как у ее дедушки, волосы. Краем глаза королева смотрела за Нацу, который принес какую-то эльфийскую игрушку и показывал ее восторженному сыну. По комнате разносился детский смех и тихие голоса, и Люси наслаждалась этим моментом, ощущая истинное счастье, заключенное в человеке, которого она любила, и в детях, которые стали для нее самыми важными людьми в жизни. Она не могла даже и подумать, что было бы, если вдруг, словно по волшебству, страшное проклятие не спало с нее. Она боялась даже представить, что было бы с их жизнью и жизнью королевства, и Люси благодарила всех Богов за то, что они оградили ее от этой участи.
Наконец, когда волосы Эли были заплетены в прическу, которую она хотела, а Хару, окончательно растрепав свои светлые пряди, умостился на груди отца, дверь комнаты отворилась, и вошел старший сын. Хотару выглядел возбужденно, с сияющим взглядом свело-карих глаз и румянцем на щеках. Люси в который раз поразилась сходству своего старшего сына с отцом.
— Что-то случилось? — спросил Нацу, заметив состояние сына.
Хотару кивнул.
— Мам, пап, вы не поверите, — проговорил он, широко улыбнувшись. — Я гулял по лесу и набрел на дерево аксиса! А там дверь! Представляете, в дереве дверь! Я вошел, а там огромный грот! С водопадом!
Люси и Нацу шокировано переглянулись, синхронно проговорив:
— Не может быть!
Солнце заглянуло в окна летнего дворца королевской семьи, мягким касанием пройдясь по ряду стоявших на камине фотографий в золотых резных рамках. На секунду остановилось на фотографии новорожденного младенца, который улыбался в магическую камеру, сияя своими светло-карими глазами. Прошелся по фотографиям похожим друг на друга как две капли воды близнецам, которых возможно было различить лишь по цвету волос. Здесь же была фотография короля и королевы, которые сжимали в своих объятьях пятилетнего Хотару; были фотографии, где Эли и Хару играли в салки, и где вся семья сидела на пикнике.