Firefly. Чертов герой
Шрифт:
Ковингтон сразу направился к Мэлу, а трое его подручных рассыпались в разные стороны. Мэлу это не понравилось, ведь при этом он становился более удобной целью, а они для него – менее удобными. Еще пара шагов в любом из направлений, и они его окружат.
В ответ Мэл как бы непреднамеренно положил руку на рукоять своего пистолета фирмы «Братья Мозес». Это была «Машина для самозащиты – Пограничная модель Б», но сам Мэл ласково называл его «Молот свободы». Тем самым Мэл надеялся послать едва различимый, но четкий сигнал: Даже не думайте.
– Рад
Ковингтон улыбнулся краешком рта.
– Как мы и говорили, капитан Рейнольдс…
– Зовите меня «Мэл». Хочу, чтобы мы с вами общались по-дружески.
– Хорошо, Мэл. – Его слова текли гладко и медленно, словно сироп. – Как мы уже говорили, Мэл, у меня для вас поручение. Нужно доставить небольшой сверток на Беллерофонт – в следующий раз, когда вы окажетесь в тех краях. Никакой спешки. Там живет один ученый, профессор Якима Барнс, и он хочет купить то, что мы ему предлагаем. Но дело в том, что сейчас он под домашним арестом, поэтому в операции должны участвовать двое посредников. С нашей стороны им выступите вы – если возьметесь за это дело.
«Я могу уйти прямо сейчас, – сказал себе Мэл, разглядывая четверых. – У нас уже есть поручение Бэджера. В крайнем случае обойдемся им».
Но Мэл был жадным. Он понимал это и смирился с этим. Чем больше груза в трюме, тем прибыльнее рейс. Кроме того, Кейли нужны дорогие запчасти для двигателя, в том числе новый порт переходника для газогенераторной камеры окислителя. А еще нужно топливо и всё прочее. Экипажу нужна провизия. Нужны деньги на взятки. Все одно к одному. И Мэл пока что не замечал никаких признаков опасности. Просто у него было предчувствие, а предчувствия часто его обманывали. Например, когда он был уверен, что командование окажет поддержку с воздуха войскам в долине Серенити и что «бурые» выиграют войну.
– И что мы должны доставить, Хантер? – спросил он. Ковингтон промолчал. – Что-то ядовитое? Это больше, чем хлебница? У него есть когти и большие жуткие зубы?
– Это редкая металлическая руда, – сказал Ковингтон. – Маленький камень, вот такой. – Засунув трость под мышку, он показал размеры камня – примерно с дыню-канталупу. – Весит фунтов двадцать – двадцать пять.
Мэл медленно кивнул; слова Ковингтона не вполне его успокоили. Маленький – не значит не опасный. Взять, к примеру, хотя бы Ривер Тэм.
– Испускает ли этот камень ядовитые газы? – спросил Мэл. – Радиацию или еще что-то в этом роде? Мне нужно это знать – ради безопасности корабля, экипажа и другого груза.
В детстве, когда Мэл жил на ранчо Рейнольдсов на Тени, он многое узнал о лошадях, коровах и люцерне. На войне – о стратегии, тактике и первичной перевязке на поле боя. Но этому новому ремеслу он еще только учился, поэтому чаще всего ему приходилось импровизировать. А это означало – задавать много вопросов, перестраховываться и распознавать реакцию тех, кому нужны его услуги.
– Груз в освинцованном контейнере, – сказал Ковингтон.
Темный переулок.
Незнакомые люди.
Шансы один к четырем.
В голове Мэла зазвенели колокола сигнализации.
– Знаете что? – сказал он. – Только не обижайтесь. Вы, похоже, славные парни и всё такое, но я, пожалуй, пас.
– Деньги хорошие, – настаивал Ковингтон. – Получите кучу платины.
– Да, – сказал Мэл с сожалением, которое было притворным лишь отчасти. – Не удивлюсь, если подобной возможности у меня больше не будет. И всё-таки… Вы, добропорядочные граждане, возможно, этого не понимаете, но в моем деле иногда нужно прислушиваться к своим инстинктам – а они говорят мне, что нужно сворачивать палатку и двигаться дальше.
– Капитан Рейнольдс… – сказал Ковингтон.
Уже не «Мэл». И явная нота угрозы в голосе.
Напряжение трещало, словно электрический разряд. Мэл по очереди вглядывался в каждого из четверых. Трое подручных Ковингтона бросали взгляды на своего босса. Ждали распоряжений, сигнала к действию.
Ковингтон сощурился. Его люди – тоже. Прищурился и Мэл.
Пальцы подергиваются. Плечи расправлены. Зубы сжаты.
Каждый может начать действовать в любой момент.
Вдруг голографическая витрина бара Таггарта погасла и затрещала. Воображаемое стекло растворилось, и из отверстия головой вперед вылетел человек. За ним, словно выхлопной газ ракеты, последовал многоголосый рев. Человек прокатился по тротуару, упал в канаву лицом вниз и остался лежать в таком положении.
Казалось, именно этого сигнала и ждали трое громил. Или же они были настолько дергаными, настолько взвинченными, что любое неожиданное движение могло спровоцировать их на реакцию.
Человек с «вдовьим мыском» прыгнул первым.
Мэл, которого это зрелище поразило не меньше, чем их, отреагировал на долю секунды позже, чем следовало. Он схватился за рукоять «Молота свободы», но недостаточно быстро. Вдовий Мысок вцепился в его запястье и не дал вытащить пистолет из кобуры. Мэл расслабил правое бедро, повернулся в направлении нападавшего и использовал дополнительное ускорение, чтобы усилить короткий удар кулаком в левый висок. Ему показалось, что он ударил по кирпичу. Застонав, Вдовий Мысок пролетел мимо него и упал на четвереньки.
Пока еще трое противников бежали к нему, Мэл воспользовался моментом, чтобы ударить Мыска ногой в лицо. Тот взвыл и перекатился на спину, закрывая голову руками.
Продолжая поворачиваться направо, Мэл выхватил пистолет из кобуры и навел его на оставшихся врагов. Они стояли практически лицом к лицу с ним и тоже достали свои пушки, но по какой-то причине не открыли огонь.
У Мэла никаких предубеждений на этот счет не было, но не успел он выстрелить, как человек с морщинистым лицом бросился вперед, схватил его руку с пистолетом и направил ствол в небо.