Firefly. Чертов герой
Шрифт:
«А если он и есть, на моем корабле ему не место», – думал он.
Но у беззакония в масштабах планеты были и свои плюсы: оно поощряло и облегчало именно ту работу, которой занимался Мэл – контрабанду товаров, которые Альянс либо запретил, либо обложил безумными налогами. А если сделка срывалась, продажные стражи порядка позволяли тебе быстро смыться.
За раскрытыми дверями грузового отсека во всей своей красе раскинулись доки Ивздауна. Желтоватый воздух смердел так сильно, что практически вяз на зубах. Здесь пахло густой несъедобной похлебкой из ракетных выхлопов, обугленного мусора, разлитого ракетного топлива, немытых тел людей и животных,
Хобан Уошберн, пилот «Серенити» и муж Зои, посадил корабль на заре – по корабельным часам, – однако здесь, на Персефоне, было полшестого вечера. Солнечный свет, и так слабый и унылый, уже угасал, уступая сумраку синюшного цвета. На планете прошло всего три четверти часа, однако Мэлу каждая минута в обществе Бэджера казалась вечностью. Он не знал, что злило его больше всего – то ли развязность бандита, то ли его непрошибаемая тупость, то ли напускная веселость, маскировавшая гнилую душонку. Мэл вдруг понял, что раздражается всё сильнее, и заставил себя отвести взгляд.
– Сэр, тут столько наклеек «опасно», – напомнила ему Зои.
– Каких наклеек «опасно»? Ни одной не вижу.
– Я про наклейки, на которые вы косо посматриваете с тех пор, когда прибыли эти ящики.
– А, ты про эти наклейки. Ну, видишь ли, иногда люди преувеличивают. Не хотят попасть под раздачу. Юридическая ответственность и всё такое.
Мэл старался говорить убедительно, но даже сам себе не верил.
– Да, сэр, – ответила Зои. – Но насчет жидкостей, сэр. Содержимое ящиков взорвется, если вступит в контакт с водой. Тут так написано. А у нас на прошлой неделе засорился туалет рядом с комнатой отдыха…
– Кейли всё исправила, – напомнил ей Мэл. – И до грузового отсека ничего не дотекло.
– Да, но всё равно…
– А ящики выглядят прочными и герметичными, – прервал ее Мэл всё так же неубедительно.
– Полегче, – встревоженно сказал Бэджер, глядя на то, как погрузчик ползет по палубе с ломающим его подвеску контейнером.
Всё шло по плану – и вдруг перестало.
Возможно, правый зубец вилки погрузчика был поврежден во время предыдущей работы либо его повредили три других контейнера, но, в любом случае, он с леденящим кровь визгом внезапно отогнулся вниз. Правая часть контейнера резко накренилась; он сполз с непострадавшего зубца и с силой ударился об пол ангара, а затем опустился на него всей гранью с грохотом, который пронял Мэла до мозга костей. Оператор в панике соскочил с погрузчика. Бэджер присел, крепко зажмурился и закрыл уши руками.
– Та ма дэ! – заревел Мэл.
Прошло несколько секунд.
Затем еще несколько.
Ничего не произошло.
– Упс, извини, – беззаботно сказал Бэджер, опуская руки. – Ну что, может, оставим его здесь? А я подожду, пока у меня расслабится сфинктер.
Он резко кивнул
Зои вздохнула.
– «Эйч-Ти-Экс-20» не взрывается, если сильно его не швырять. Верно, Бэджер? – спросил Мэл.
– Точно. Его также нельзя мочить, нагревать и всё такое. Мы же всё это разбирали. Тебе еще раз напомнить, что ли?
– Нет, но ящик же только что уронили. Откуда мы знаем, что с ним всё в порядке?
Бэджер посмотрел на Мэла как на дурачка.
– Мы ведь еще живы.
С этим сложно было спорить.
В этот момент, словно Мэлу не хватало забот, на мостике над грузовым отсеком появилась Ривер Тэм.
– Ящик хочет танцевать, – объявила она, сбегая по лестнице.
На ней были розовый свитер и юбка в оборках, а на ногах – высокие сапоги. В руках она держала бамбуковую флейту.
– Лучше уйди, – сказал Мэл, помня о том, что Ривер нельзя называть по имени в присутствии Бэджера и его людей. – В грузовой отсек пока нельзя. Дун ма?
Ривер обиженно надулась. Мэл мог предположить, что у девочки-подростка на корабле бывают унылые минуты. Или унылые дни, или еще более унылые недели. Но Ривер не была обычным подростком. Она сама придумывала себе развлечения – часто не такие уж безопасные, – которые обычно вызывали реакцию типа «Чёрт, что это было?!»
Мэл бросил взгляд на Бэджера. Тот озадаченно наблюдал за разговором и одновременно чистил ногти краешком листа бумаги.
– А я-то думал, что у девчонки акцент, как у меня, – сказал Бэджер. – Старый добрый выговор Дайтона, врубаешься?
– Еще как врубаюсь, папаша, – ответила Ривер, переключаясь на вышеупомянутый акцент. – Сто лет тебя не видала, старый ты горшок. Осторожно, – добавила она, указывая на руку Бэджера. – Нам же тут грязь не нужна, верно?
– Эй, телка, прикуси-ка язык, – отрезал Бэджер. Грубостью он маскировал свои нежные чувства, которые питал к Ривер с их прошлой встречи, когда он взял весь экипаж «Серенити» в заложники. – Я мылся сегодня. Чист как стеклышко.
– Нет, милок, я про твою ДНК, сечешь? Если корабль будут досматривать, то найдут тебя, а не нас.
– Я так тронут твоей заботой, – усмехнулся Бэджер. – Но с моей стороны тут всё честь по чести, всё по закону.
– Ты знаешь правила. Половина сейчас, половина после доставки груза, – сказал Мэл Бэджеру и протянул руку. Бэджер уронил ему на ладонь кожаный мешочек, набитый монетами.
– Какой-то он легкий, – заметил Мэл, взвесив мешочек в руке. Хитрые клиенты вроде Бэджера всегда предполагали, что ты будешь спорить, даже если для этого не было повода.
– Там вся сумма, – возразил Бэджер и оскорбленно насупился.
– Может, стоит пересчитать на всякий случай, – сказал Мэл. – Каждый может ошибиться.
Он не стал вытряхивать деньги из мешочка, а просто посмотрел Бэджеру прямо в глаза. Местный главарь мафии не моргнул, но секунд через пятнадцать его левая щека начала подергиваться.
Удовлетворившись этим, Мэл положил мешочек в карман.
Бэджер ухмыльнулся, снова продемонстрировав желтые, торчащие в разные стороны зубы.
– Ну что, – сказал он, – если мы закончили, то я поехал в город. Сегодня же День Альянса, там сейчас бойко торгуют самогоном, «айсбергами», «слезами ангела» и другими веселящими напитками. Насколько я понимаю, у вас тоже дела в городе?