Фирма
Шрифт:
– Почему вы считаете это важным?
– Она недовольна тем, что у тебя столько времени уходит на работу?
Митч посмотрел на Эйвери, и в памяти всплыл спор с Эбби предыдущей ночью, когда он явился домой за три минуты до полуночи. Это была настоящая схватка, самая ожесточенная из всех, а за ней ведь последуют и Другие? Ни одна из сторон не пошла на уступки. Эбби сказала, что их сосед мистер Райс становится ей ближе, чем муж.
– Она понимает меня. Я обещал ей сделаться компаньоном через два года, а на пенсию уйти еще до тридцати.
– Похоже, что ты всерьез
– Но ведь у вас нет ко мне претензий, не так ли? Каждый час, указанный в счете, ушел у меня на одну из ваших папок, и вы не слишком переживали, когда я перерабатывал.
Уже выпущенные шасси, казалось, вот-вот коснутся поверхности лагуны, однако в самое последнее мгновение из воды появилась узенькая асфальтовая полоса – она-то и успела подхватить самолет. Спустившиеся с трапа пассажиры проходили неизбежный таможенный контроль. Темнокожий мальчишка подхватил вещи Митча и отправил их вслед за сумками Эйвери в багажник “форда” выпуска 1972 года. Митч наградил его щедрыми чаевыми.
– Пляж “Седьмая миля”, – скомандовал таксисту Эйвери, выливая в себя остатки пунша из полученной на борту лайнера крошечной бутылочки.
– О’кей, дружище, – не спеша прогудел тот.
Машина тронулась в направлении Джорджтауна. Из приемника лились звуки регги. В такт музыке таксист подергивал головой и поводил плечами, пальцы, лежащие на руле, отбивали непрерывный ритм. Автомобиль несся по левой стороне, но и все другие ехали так же. Митч, расставив ноги, развалился на потрепанном сиденье; кондиционера не было, и влажный тропический воздух, врываясь в окна, ласкал его лицо, ерошил волосы. Это было приятно.
Поверхность острова была плоской, и дорога в Джорджтаун представляла собой бесконечный поток маленьких и пыльных европейских автомобилей, мотоциклов, велосипедов. По обеим сторонам стояли небольшие одноэтажные домики под жестяными крышами, аккуратная яркая раскраска стен радовала глаз. Маленькие газоны были покрыты низкорослой травкой, мусор тщательно выметен. По мере приближения к городу стали появляться магазины, сверкающие побелкой двух– и трехэтажные каркасные здания, около которых в тени брезентовых навесов прятались от лучей палящего солнца туристы. Машина резко повернула, и внезапно они очутились в деловой суете центра, застроенного современными зданиями банков.
Эйвери взял на себя роль гида.
– Здесь представлены банки со всего мира: Германия, Франция, Великобритания, Канада, Испания, Япония, Дания. Даже Саудовская Аравия и Израиль. Всего более трехсот, по последним подсчетам. Здесь можно укрыться от налогов. Местные банкиры исключительно выдержанны. Швейцарцы по сравнению с ними – настоящие говоруны.
В бесконечной веренице автомобилей таксист вынужден был сбросить скорость, движения встречного воздуха совсем не ощущалось.
– Я вижу, здесь немало канадских банков, – произнес Митч.
– Здание вон там справа – это Монреальский “Королевский банк”. Мы должны быть в нем завтра, в десять утра. Почти все наши дела здесь связаны с канадскими банками.
– Этому есть особая причина?
– Они очень надежны
Оживленная улица заворачивала и вливалась в другую. Сразу за перекрестком по горизонту разлилась блистающая голубизна Карибского моря. В заливе на якоре стояло пассажирское судно.
– Это Поросячий залив, – сказал Эйвери. – Триста лет назад здесь стояли корабли пиратов. Хозяин здесь был Блэкберд, тут-то он и зарыл свои сокровища. Кое-что из них было найдено несколько лет назад в пещере к востоку отсюда, неподалеку от Боддентауна.
Митч кивнул, сделав вид, что поверил легенде. В зеркальце было видно, что таксист улыбается.
Эйвери утирал пот на лбу.
– Эти места всегда привлекали пиратов. Раньше – Блэкберда, а теперь – современных, слившихся в корпорации и прячущих здесь свои денежки. Так, дружище?
– Так, дружище, – отозвался таксист.
– А вот пляж “Седьмая миля”, – продолжал Эйвери. – Один из самых красивых и известных в мире. Верно, дружище?
– Верно, дружище.
– Песок белый, как сахар. Теплая, прозрачная вода. Теплые, прекрасные женщины. Правда, дружище?
– Правда, дружище.
– А по вечерам у “Пальм” все так же готовят под открытым небом?
– Да, дружище. Начиная с шести.
– Это по соседству с нашим бунгало. “Пальмы” – популярный отель, самое оживленное место на берегу.
Их коттедж располагался в самом центре пляжа “Седьмая миля”, неподалеку от другого подобного же комплекса и “Пальм”. Как и другие, принадлежащие фирме, эти коттеджи были просторными и роскошно обставленными. Эйвери сказал, что каждый можно было бы продать не менее чем за полмиллиона, но продавать их никому не приходило в голову. Их также не сдавали в аренду. Это были священные прибежища для восстановления сил изнуривших себя работой юристов фирмы “Бендини, Ламберт энд Лок”. И узкого круга избранных клиентов.
С балкона спальни на втором этаже Митч следил за небольшими лодочками, беззаботно покачивающимися в искрящемся море. Солнце медленно катилось к горизонту, и маленькие волны посылали отраженные последние его лучи во всех направлениях. Пассажирское судно неторопливо удалялось от острова. Множество людей прогуливались по пляжу, играли в песке, брызгали друг на друга водой, гонялись за песчаными крабами или пили пунш с ромом и ямайское пиво “Род Страйп”. Со стороны “Пальм” доносилась ритмичная карибская музыка; туда, где под открытым небом располагался бар, как магнитом тянуло отдыхающих; в тростниковой хижине рядом можно было взять напрокат катамаран, волейбольные мячи, трубки с масками.
Эйвери подошел к балкону в ярких оранжево-желтых шортах. Тело его было мускулистым и гибким, без всяких признаков дряблости. В Мемфисе он был совладельцем спортивного клуба и каждый день являлся туда поработать на снарядах. Глядя не него, можно было догадаться и о том, что в клубе не составляло труда загореть под ультрафиолетовой лампой. На Митча все это произвело впечатление.
– Как тебе мой туалет? – спросил Эйвери.
– То, что надо. Вам идет.
– Если захочешь, у меня есть еще одна пара.