Фирма
Шрифт:
Хэрбисон прошептал ему:
– Мне нужно встретиться с вами на несколько минут.
– А что, если я окажусь занят? – тихо спросил Митч.
Из сборника материалов для семинара Хэрбисон вытащил, обыкновенный белый конверт и передал его Митчу. Поднеся его, как и карточку, к груди, Митч заглянул внутрь. Лежавший там листок был исписан от руки. Только по самому верху мелким изящным шрифтом шли очень простые слова: “Кабинет директора ФБР”. В записке было следующее:
“Дорогой мистер Макдир.
Я хотел бы встретиться с вами во время перерыва на обед и побеседовать. Прошу вас следовать всем
Благодарю вас, Ф. Дентон Войлс, директор”.
Сложив листок, Митч опустил его в конверт и сунул в свой блокнот. Приветствуем готовность сотрудничать. Директор ФБР. В этот момент Митч хорошо осознавал необходимость полного самообладания, контроля за выражением лица. Как будто это было так просто! Он не удержался, сжал виски пальцами, чуть массируя, глаза опустил вниз. Закрыл их, почувствовав головокружение. ФБР. Сидит рядом! И ждет. Директор и Бог еще знает кто. Тарранс тоже, наверное, неподалеку.
Внезапно аудитория разразилась смехом, видимо, докладчик приступил к изложению кульминационного момента. Хэрбисон опять едва заметно наклонил голову и прошептал:
– Туалетная комната за углом. Встретимся там через десять минут.
Он оставил свой блокнот на столе и среди взрывов хохота вышел.
Митч раскрыл сборник и сделал вид, что изучает документы. Конгрессмен продолжал увлекательный рассказ о том, как он, изыскивая новые уловки, помогающие состоятельным людям не платить казне налогов, в то же время был озабочен серьезной проблемой облегчения тяжелого налогового бремени, падавшего на плечи рабочего класса. Под его бесстрашным руководством подкомиссия, оказывается, отказалась одобрить законопроект, запрещавший сокращение рабочих мест в нефтяной и газовой промышленности. Было видно, что он и в одиночку выиграет битву у любого противника.
Митч выжидал пятнадцать минут, потом еще пять, а потом на него напал кашель. Глоток воды! Прикрыв рот рукой, он пробрался между стульями к задней двери. В туалетной комнате Хэрбисон уже десятый раз мыл под краном руки.
Митч подошел к соседней раковине, открыл холодную воду.
– Что вы намереваетесь предпринять, парни? – спросил он.
Хэрбисон смотрел на отражение Митча в зеркале.
– Я действую согласно приказу. Директор Войлс хочет встретиться с вами лично, и меня послали за вами.
– А что ему от меня нужно?
– Мне бы не хотелось отвечать за него, но думаю, что что-то очень серьезное.
Митч опасливо посмотрел вокруг. Они были одни.
– А если я буду слишком занят для того, чтобы с ним встретиться?
Хэрбисон выключил воду и встряхнул руками.
– Встреча неизбежна, Митч. Не будем играть в прятки. Когда объявят перерыв на обед, то слева от главного входа вас будет ждать такси, запомните номер: 8667. Вас отвезут к Мемориалу вьетнамских ветеранов, мы встретимся возле него. Вам необходимо быть осторожным. Двое следуют за вами из Мемфиса.
– Двое кто?
– Двое юношей из Мемфиса. Поступайте как вам говорят, и они ни о чем не узнают.
Председательствующий поблагодарил второго докладчика, профессора Нью-йоркского университета, и объявил перерыв на обед.
Таксисту Митч не сказал ни
– Пока не выходите из машины, – властно сказал ему водитель.
Митч сидел не двигаясь. Ни слова, ни жеста в течение десяти минут. Наконец мимо них на небольшой скорости проехал белый “форд эскорт” и, уже обогнав их, просигналил.
Глядя прямо перед собой, таксист скомандовал:
– Так. Идите к Стене. К вам подойдут в течение пяти минут.
Митч выбрался на тротуар, и такси тут же отъехало. Он засунул руки поглубже в карманы своего шерстяного пальто и не спеша направился к Мемориалу. Пронизывающий северный ветер гонял сухие листья. Митч вздрогнул и поднял воротник.
Один-единственный, кроме него, одинокий посетитель Мемориала неподвижно сидел в инвалидном кресле на колесиках и смотрел на Стену. Под огромным, не по размеру беретом десантника авиационные очки скрывали его глаза. Он сидел у самого конца Стены, там, где были имена погибших в 1972-м. Завороженный датами, Митч двинулся в том же направлении, пока не остановился у самого кресла. Внезапно он перестал замечать сидящего в нем человека – он видел перед собой только столбики фамилий.
Он задышал глубже, почувствовав вдруг, как тяжестью налились ноги и желудок. Вот. Почти в самом низу. Аккуратными, сдержанными буквами, такими же, как чуть выше или чуть ниже, было выбито имя: Расти Макдир.
Прямо под этим именем рядом со Стеной стояла корзиночка с уже замерзшими, поникшими цветами. Митч поправил рукой их упавшие головки и встал на колени. Провел пальцами по буквам в граните. Расти Макдир, восемнадцати лет. Навсегда. Он пробыл во Вьетнаме всего семь недель, когда наступил ногой на пехотную мину. Им передали, что смерть была мгновенной. Если верить Рэю, они всегда так говорят. Митч вытер крошечную каплю со щеки и поднялся, глядя вдоль Стены. Он думал о пятидесяти двух тысячах семей, которым сообщили, что смерть была мгновенной и никто из погибших не страдал.
– Митч, они ждут.
Он повернулся и посмотрел на человека в инвалидном кресле, единственного, кого вообще видел здесь. Лицо в уродливых очках было обращено к Стене. Митч озирался по сторонам.
– Успокойся, Митч. Весь Мемориал под нашим наблюдением. Их здесь нет.
– Кто вы? – спросил Митч.
– Я просто один из. Ты должен верить нам, Митч. У директора есть что сказать тебе. Возможно, его слова спасут твою жизнь.
– Где он?
Мужчина в кресле повернул голову и стал смотреть вдоль дорожки.
– Ступай туда. Тебя найдут.
Митч еще раз бросил взгляд на имя брата и прошел мимо кресла.
Он шел очень медленно, сунув руки в карманы. Слева остались бронзовые фигуры трех солдат. Когда он отошел от монумента метров на пятьдесят, из-за дерева внезапно выступил Тарранс и зашагал рядом.
– Идем, идем, – подбодрил он.
– Почему, интересно, я не удивлен нашей встречей? – сказал Митч.
– Идем, идем, Митч. Мы знаем по крайней мере о двух головорезах, прибывших из Мемфиса еще до тебя. Они живут в том же отеле, что и ты, в соседнем номере. Но сюда они не добрались. По-моему, мы их потеряли.