Фирма
Шрифт:
«Кажется, допрыгался, — подумал Андрей, вспомнив о своей библиотеке. — Неужели пронюхали? Откуда? Кто настучал? Я же никому…»
Полутемный кабинет со сводчатым высоким окном… Портрет Андропова на стене… Нищенского вида, казенный письменный стол, на котором не было ничего, кроме чистого листа бумаги и черной, на толстой гнутой ножке, настольной лампы… Запертый шкаф у стены, сиротливо торчащий посреди комнаты убогий табурет, венский стул для хозяина кабинета — вот и вся обстановка. Она поражала своей аскетичностью, и веяло от нее чем-то вневременным — точно такую же комнату могли видеть «попавшие на
— Садись, Буров, — повторил хозяин. — Разговор у нас будет…
Андрей ждал слова «долгий», но человек, от которого сейчас, судя по всему, зависела дальнейшая судьба Бурова, помедлил, а затем, словно передумав, начал новую фразу:
— Впрочем, многое зависит от тебя. Может, и не очень долгий будет наш разговор. А может…
Снова повисла пауза, на этот раз откровенно угрожающая.
— Меня зовут Анатолий Анатольевич, — вдруг сказал хозяин кабинета. — Фамилия — Климов. Но тебе, Буров, рекомендую называть меня по званию. Товарищ майор. Или гражданин майор. Это мы еще выясним, как тебе больше подобает…
Он опять замолчал, глядя в темное окно.
— Ну, рассказывай, Андрей, как ты дошел до жизни такой.
Буров вздрогнул. Голос майора прозвучал неожиданно. Климов продолжал смотреть в окно, ни один мускул на его лице не дрогнул. Андрею показалось, что рот майора даже не приоткрылся. Неужели он обладал способностями чревовещателя?
— Что рассказывать-то? — растерянно спросил Буров, и прозвучавшая в этом вопросе интонация ему очень не понравилась. Куда-то подевалась вся уверенность, вся здоровая наглость, столько раз выручавшая его и на экзаменах, и при очень скользких разговорах с милицейским начальством, с теми же фарцовщиками. Он считал себя мастером «брать на пушку», «пудрить мозги», а сейчас, как маленький, лепетал что-то невнятное.
— Что? — вдруг крикнул майор, впившись глазами в лицо Андрея. — Ты еще меня спрашиваешь — что? Хорошо, я тебе отвечу. Только лучше бы ты сам мне все рассказал. Ты понимаешь разницу между чистосердечным признанием и…
Майор опять не договорил, опять сделал короткую паузу, дав Андрею самому представить катастрофические последствия этого "и".
— Ты же юрист, без двух минут с дипломом… Был! — веско бросил Климов. — Так что все ты понимаешь. Ну? Я жду. Даю тебе последний шанс.
— Простите меня, — вдруг сказал Андрей, снова помимо своей воли. — Я… я искуплю…
— Не понимаю я тебя, — покачал головой майор. — То ли ты и в самом деле идиот, то ли прикидываешься… Ну-ка, глаз не отводи! На меня смотри! На меня, я сказал!
Андрей дернулся, словно получил хороший разряд электрического тока.
— Да я…
— Да, ты! Ты! На тебе знаешь сколько висит? Я за тобой давно наблюдаю! Думаешь, все сойдет с рук? Все твои штучки? Вся твоя валюта?
— У меня нет валюты, — прошептал Андрей.
— Нет? Ой ли? А если подумать?
— Нет, — покачал головой Андрей.
— А хочешь, поедем сейчас к тебе домой и найдем там и доллары, и марки, и кроны… Золото найдем. Наркотики. Множество людей подтвердят, что ты брал взятки, а твои вонючие фарцовщики расскажут на суде, как и в каком размере ты их обирал. Нет уж, парень,
— Да, — прошептал Буров. — Да…
Страх неожиданно покинул его. Андрей собрался. В душе не осталось ни следа от охватившей его поначалу паники. Буров решил идти ва-банк. И почти на сто процентов был уверен в успехе.
— Товарищ майор…
— Слушаю, — удивленно вскинул брови Климов. — Ты, значит, выбрал такое обращение?
— Да, — по возможности твердо ответил Андрей. — Товарищ майор.
— Давай-давай, без предисловий.
— Я все понимаю. Я работал… Понимаете, мне казалось, что я все делаю правильно…
— Ну-ну, — хмыкнул майор. — Интересно…
— Я работал, — с возрастающей уверенностью повторил Буров. — Я за порядок, товарищ майор. За порядок. Каждый должен делать свою работу.
— Что ты несешь, Буров?
— Выслушайте меня, пожалуйста. — Андрей посмотрел майору в глаза и вздрогнул. Он слышал много разговоров о том, что гэбэшники изучают приемы гипноза, что они прекрасно знают все новейшие достижения психологии и на допросах могут использовать самые нетрадиционные методы. А еще он вдруг понял, что перед ним сидит не функция, не бездушная карательная машина, а живой человек, такой же, как миллионы тех, что сейчас бродят по улицам, сидят у телевизоров, трахаются со своими или чужими женами, останавливают такси или сидят в них за рулем, пьют водку, считают деньги, грабят магазины или ловят хулиганов, сидят в кабинах самолетов и поездах метро, рассказывают анекдоты, пишут книги, жарят шашлыки, нянчат детей, признаются в любви.
Майор кивнул.
— Я допускал ошибки, это несомненно. И готов нести за них самое суровое наказание. Но ведь моя работа была успешной, понимаете… Это же факт… Если бы я не внедрялся туда, к этим фарцовщиком, если бы не стал среди них своим, ни черта я не смог бы сделать… А так — у меня все концы, все адреса… Я знаю всех их в лицо. Знаю каналы, места, где они встречаются… Проституток знаю. — Андрей понизил голос. — Наркоманов… Они все у меня вот тут. — Он легонько стукнул себя ладонью по лбу, показывая, где именно находятся эти самые наркоманы и проститутки, фарцовщики, мелкие ресторанные воришки, взяточники из отделений милиции и ловчилы из торговых точек. — Я хочу работать эффективно, понимаете? Чтобы видеть результат… Может быть…
— Хватит. — Майор хлопнул ладонью по столу. — Я тебя понял. Ты сейчас будешь проситься в органы. Штирлиц, понимаешь… Эту лапшу ты вешай где-нибудь в другом месте. Только в камере не советую. Неправильно поймут…
Андрей опустил голову.
— Что, выговорился, Джеймс Бонд? А теперь послушай меня.
Андрей кивнул, выражая готовность внимать каждому слову и жесту майора.
Спустя какие-нибудь три минуты Буров уже все понял. Неясны оставались только частности, техника, а суть была как на ладони. Его не посадят — это главное. И не арестуют. Даже не сообщат в университет. Напротив, ему, кажется, предлагают работу. Настоящую работу. На всю жизнь. Иначе и быть не может — обратной дороги из органов нет. Это билет в один конец. Ну, так что же с того?…