Фирма
Шрифт:
— Еще не хватало! — Знакомый рокочущий голос за спиной заставил девушку обернуться. — Значит, теперь с ментами дружбу водим?
В дверях гримерки стоял Кроха.
— Кроха, милый!
Эльвира бросилась на шею двухметровому гиганту, которой тут же растопырил рельсоподобные руки, обхватил певицу и, прогнувшись в спине, «взял на себя», словно хотел провести один из приемов греко-римской борьбы, входящей сейчас в моду в высших политических кругах. Впрочем, Сергей Кропалев в детстве действительно занимался классической борьбой.
— Задушишь, дурак!
Эльвира повисла на груди Крохи, болтая
— Ладно, живи пока, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Кроха и разжал руки. — Ну как, девчонки, дадите сегодня по полной? — обратился он к Нинке с Людой.
— Ой, Сереженька, так страшно, — запела Людмила. — Мы волнуемся…
— Отставить! Выше нос, девушки, — пробасил гигант. — Мы вас в обиду не дадим. Слушайте, а Моня ваш, он где?
— Там, — махнула рукой Эльвира. — В кафе, наверное. Зачем он тебе?
— Надо обсудить всякие мелочи. Мероприятие, типа, — пояснил Кроха. — В кафе?
— Ну да.
— Понято. Пойду перебазарю. А вы — не бздеть!
— Есть, товарищ генерал, — ответила Эльвира. — Бздеть не будем.
— Вот и правильно.
Когда спина Крохи, элегантно миновав дверной косяк, скрылась в коридоре, Эльвира снова повернулась к подругам.
— Ну, готовы?
— Да нам-то что? Ребята играют супер. Концерт пройдет классно, Эля. Дадим всем по яйцам.
— Дадим, дадим, — кивнула Эльвира.
— А Моня бабки-то привез?
— Привез. Сейчас придет, всем выдаст. Его там по пути тормознули, языком зацепился с дружками.
Моня, однако, не просто «зацепился языком», как выразилась Эльвира. В данный момент он сидел за столиком в кафе, а напротив него расположился не кто иной, как Кроха — человек, давший деньги на раскрутку группы «Вечерние совы», вложившийся в сегодняшний концерт и имеющий теперь на коллектив очень большие планы. Особенно после беседы с Игнатом, который позвонил Крохе домой за полночь, когда тот, вернувшись из спортзала, принял душ и собирался, посмотрев по видео очередной новый боевик, лечь спать.
Сергей Кропалев вел более или менее здоровый образ жизни и старался не нарушать хотя бы, как он говорил, биохимический режим, если уж временной отсутствовал напрочь.
Время Кропалеву не удавалось планировать уже давно.
Сергей не был бандитом в обычном смысле этого слова. Конечно, ему множество раз приходилось участвовать в так называемых «силовых операциях», или «разборках», но при этом он никогда не был задействован в «наездах». Кроха очень гордился таким своим положением, хотя для не посвященного в тонкости бандитской жизни человека Кропалев был типичным представителем славного отряда «быков» или, как их еще называли в Питере, «пробойников». На самом же деле все выглядело не совсем так.
Несмотря на свой гигантский рост, фигуру атланта и низкий лоб, теряющийся в вечно насупленных густых бровях, Сергей слыл среди братвы интеллектуалом и больше занимался аналитической, нежели физической стороной преступной деятельности всех сообществ, в которых перебывал с начала своей карьеры вольного стрелка и уличного солдата удачи.
Уже вовсю занимаясь рэкетом, Сергей умудрился окончить Ленинградский институт киноинженеров. На последнем курсе он подкатывал к зданию института в новенькой
Сергей смог легко решить проблему службы в армии. Деньги и связи позволили здоровяку Кропалеву получить официальную справку о прискорбном состоянии его здоровья — настолько прискорбном, что ни о какой службе даже речи быть не могло.
В те же годы он приобрел себе хорошую квартиру в центре, на улице Правды, где находился его институт, и однокурсники любили бывать у Кропалева. Они гордились знакомством с бандитом и чувствовали себя вполне защищенными от всех бед и напастей перестроечного Питера.
Сергей занимался охраной ларечников на Владимирской площади. Потом его бригада охватила и Стремянную, открылся «филиал» в Купчино, возле станции метро и дальше — в районе автобусных остановок. Часть разросшейся группировки осела в Рыбацком, возле остановки электричек, где контролировала цветочников, книжников, торговцев фруктами, а главное — пивом. Ларьки, торгующие бутылочным пивом, были настоящим маленьким отечественным Клондайком.
Кроха же, несмотря на очень приличный по тем временам и по роду занятий доход, не получал удовлетворения от контроля за розничной пивной торговлей. Если раньше, в самом начале своей деятельности, он самолично работал «на местах», то теперь, благодаря небольшой, хорошо управляемой и мобильной команде, мог позволить себе вообще не появляться на «точках» — Кропалев лишь получал деньги, организовывал работу, договаривался с поставщиками и разбирался «на авторитете» с конкурентами. Несколько раз, правда, авторитет не спасал, и его приходилось подтверждать физическими действиями. Однако Сергей мечтал о чем-то большем. Наблюдая за хаотично разраставшимся во все стороны диким русским бизнесом, он видел, что его путь в конце концов закончится тупиком, из которого не будет выхода.
Костяк его небольшой группировки составляли старые товарищи по спортзалу — боксеры, борцы разных стилей и школ. Не было только любителей так называемых восточных единоборств, к которым Кропалев относился с презрительной усмешкой.
Сергей был начитанным человеком и, кроме того, что отлично знал основы своей специальности — «инженер по звуко-, кино— и видеотехнике», — много времени посвящал изучению истории спорта, теории и философии различных видов борьбы. Он искренне считал, что все достижения отечественных кунфуистов, спецов по карате, у-шу и прочим экзотическим видам борьбы так и остаются на уровне экзотики.
Кропалев работал с боксерами, борцами, дзюдоистами, самбистами, «вольниками» и «классиками». Были в его группе и тяжелоатлеты. Иногда, когда в группу приходил новенький и начинал крутить в спортзале свои «йокогири» и «маваши», Сергей устраивал небольшой спарринг с проверенными бойцами, владевшими менее экзотическими приемами, но имевшими хорошую профессиональную подготовку еще советской спортивной школы. Как правило, результат оказывался не в пользу «восточника». Конечно, были самородки, но все они склонялись в сторону боевого самбо и не делали акцент на чисто восточных делах, используя из богатейшего азиатского наследия лишь несколько приемов, в основном, болевых.