Фирма
Шрифт:
— Мы северные люди, — говорил Кропалев. — Нам это чуждо. Это другая культура. Другое питание. Другой климат, одежда, даже земля другая. А ну, попробуй на льду или в какой-нибудь купчинской грязи помахать ногами. Много не намашешь. Не успеешь. А хороший боксер — это дело. Или борец. Наших машин никто еще не поборол.
Кропалев говорил правду. В рукопашных схватках с местной шпаной, тоже первое время претендовавшей на контроль торговых точек в окрестностях своих домов, бригада Крохи всегда выходила победительницей. За Кропалевым закрепился авторитет очень
Стали поступать заказы от группировок, работавших параллельно и не затрагивавших интересы Крохи. Он, как правило, отвечал отказом.
Заказчики пока еще мирились с тем, что Кроха не идет на контакт, но Сергей чувствовал, что вокруг него и его ребят начинает нарастать какое-то напряжение. До поры до времени все шло своим чередом и многим рядовым членам банды казалось, что грешно желать иной доли — работа шла ровно, были возможности и размяться, и помахать кулаками, и покидать на асфальт разгулявшихся хулиганов. «Барыги» платили исправно. Ребята Кропалева обзаводились «тачками», привыкали к дорогим ресторанам и считали себя полноправными хозяевами города.
Такая жизнь продолжалась около года, а потом начались неприятности, которые Кроха смутно предвидел, но не представлял себе их масштабов.
Половина бригады Крохи была расстреляна в Рыбацком на «стрелке» какими-то кавказцами, предъявившими свои права на торговые точки возле метро. Якобы эти кавказцы имели отношение к производителю и через них текла вся пивная речка прямо из заводских цехов до конечного пункта — холодных неуклюжих ларьков с сидящими внутри краснощекими горластыми девахами.
Во время первой встречи ребята изрядно помяли кавказцев в ресторане «Берег», расположенном действительно на берегу Невы неподалеку от станции Рыбацкое.
Прошли сутки, ребята Крохи уже не вспоминали о случившемся — им казалось, что это рядовая разборка, какие время от времени случались на их опасном, но прибыльном поприще. Однако следующим вечером на трубку бригадира по кличке Тренажер позвонили и назначили встречу в леске неподалеку от железнодорожной станции.
Тренажер со своими ребятами поехал на «стрелку» на трех машинах — несмотря на уверенность в собственном превосходстве, бригадир решил подстраховаться и взять побольше народу. Он всегда берег своих людей и не гнал их, как ни пытались некоторые наиболее задиристые ребята вылезти вперед и броситься грудью на противника, невзирая на его количество и вооружение.
Кавказцы — народ горячий, думал Тренажер, собирая бригаду для разборки, но он не предполагал, что слово «горячий» в этот раз обретет свой буквальный смысл.
Машины прибыли в назначенное место и не успели остановиться, как по ним из кустов был открыт ураганный огонь.
Задняя «семерка» сразу взорвалась от попавшего в нее выстрела «Мухи» — засевшие в кустах бандиты, судя по всему, были вооружены весьма основательно и подготовились к встрече гораздо более вдумчиво, чем ребята Тренажера.
На две оставшихся
Автоматы продолжали длинными очередями поливать полянку, на которой была назначена встреча. Боевики Крохи — пистолеты были всего у двоих — беспомощно отстреливались, посылая пули в белый свет, как в копеечку.
Внезапно стрельба прекратилась. Все стихло. Кавказцы, если это были они, исчезли, словно их вообще не существовало в природе, а четыре боевика Тренажера, еще способные передвигаться и мыслить, благоразумно решили не пускаться в погоню.
Вечером состоялся «разбор полетов». Совещание происходило дома у Кропалева, который тогда еще не признавал законов конспирации. Присутствовали те четверо, что вышли из боя — а это был настоящий бой, и в таких схватках команде Сергея еще ни разу не приходилось участвовать. Четверо оставшихся в живых, скомканно и нервно поведав о случившемся, пили водку, которую Кроха щедро подливал в их стаканы, и ждали решения главаря.
— Разберемся, — сказал Кроха, поразмыслив какое-то время.
— Пока работайте как обычно. Я выясню, кто за ними стоит и что это вообще за люди.
— Ага, разберемся, — покачал головой Виталя, давно знавший Кроху и даже пытавшийся вместе с ним поступить в тот же институт киноинженеров. Виталя завалил экзамен по физике и больше нигде не учился, не работал, не числился, в общем, был бандит вольный и ни к чему не привязанный. — Интересно ты говоришь — «работайте как обычно». А если эти завтра снова с пушками наедут?
— С пушками не наедут. Но придут обязательно. Отправляйте ко мне. Буду беседовать лично.
Беседа с Греком состоялась уже на следующий день. К ребятам на «точках» никто не подходил. Грек позвонил ночью, сразу же после того, как от Крохи ушли бойцы павшего в сражении Тренажера, слегка подбодренные водкой и денежным вознаграждением за боевые заслуги.
Грек назначил встречу в «Аустерии».
Кропалев приехал раньше срока. Собираясь с мыслями, погулял по Петропавловской крепости, поглазел на свинцовые воды Невы. Когда подошел час свидания, он отправился в ресторан.
Сергей вошел в зал, и тут же рядом с ним оказался молодой человек спортивного вида в отличном костюме и белоснежной сорочке с дорогим галстуком. Широкое, пышущее здоровьем лицо. Ясный приветливый взгляд.
— Сергей Андреевич?
— Да, — хмуро откликнулся Кропалев.
— Вас ждут, — учтиво сообщил молодой человек и, предупредительно взяв Кропалева под локоть, провел к дальнему столику, за которым сидел ничем не примечательный мужчина средних лет, в костюме гораздо менее роскошном, чем одежда его помощника, проводившего гостя к столику. Узкое восточное лицо, черные, с проседью, волосы, тонкие усики под крепким, прямым носом.