Флабиус Ном Инферно
Шрифт:
При взгляде на капельницу, я поймала мысль в своей голове: «это не поможет».
– Фредерик, скажи, пожалуйста, что с тобой? – с тревогой спросила я.
Мне вдруг захотелось «увидеть» его боль руками, это машинально подтолкнуло меня к нему. Но в этот момент дверь в палату распахнулась, и вошли люди в белых халатах, а с ними доктор Войцех.
– Катарина, оставь нас, пожалуйста, – тихо произнесмой врач.
Я вышла, не понимая, что происходит и вернулась в свою палату. Но осадок
На ужин подали творог со сметаной, стакан молока и булочку. Есть мне не хотелось, но я заставила себя проглотить большую часть. Половина ночи прошла без сна, в размышлениях о предстоящей встрече с профессором. А остаток ночи я проваливалась в сон, часто просыпаясь от шума в соседней палате и беготни в коридоре. И мне показалось, что вперемешку со всем этим я видела Эрика. Он протягивал ко мне руки и шептал: «Будь осторожна, Кэти. Будь осторожна…»
Утром на обходе доктор Войцех устало улыбнулся мне.
– Ну что, уйти отсюда хочется? – Я радостно кивнула, надеясь на слова Ядвиги. – Сегодня я выписываю тебя, Катарина. К полудню подпишу выписку и ты свободна. Звони дяде, пускай приезжает за тобой.
От радости я кинулась к седому врачу и крепко обняла его.
– Спасибо вам! Большое спасибо!
– Эх, девочка моя, – похлопал меня доктор. – Мне-то за что? Тебе ещё предстоит период реабилитации. Я всё думаю, как тебе помочь. У меня есть кое-какие задумки. Приходи сюда на следующей неделе, мы поговорим об этом.
Я закивала:
– Конечно, приду! Обязательно приду. Буду скучать по всем вам.
Оставшись одна, я позвонила дяде и попросила забрать меня. Потом собрала свои вещи, заправила постель и подошла к окну. Вот и всё. Вернее, это начало моей новой жизни.
Через время в моей палате появился дядя Бронеслав, за ним вошёл доктор Войцех. Он отдал мои документы, выписку и рекомендации.
– Твоя история болезни передаётся вашему семейному врачу, – сказал доктор. – Дальнейшее наблюдение и лечение будет проходить под руководством клиники по месту жительства. Катарине необходимо продолжить лечение, – обратился он к дяде. – Если вы хотите забрать её, то это должно произойти только после какого-либо положительного результата. – Седой врач посмотрел на меня и тепло улыбнулся.
Неожиданно в кармане его халата зазвонил телефон. После короткого разговора доктор Войцех засобирался.
– Мне пора, срочный вызов. Катарина, я не прощаюсь. Жду тебя на следующей неделе. Всего вам доброго.
Когда дверь закрылась, дядя взял мои сумки.
– Ну что, вперёд!
Я ошарашено посмотрела на родственника.
– Ой, совсем забыла проститься с Фредериком.
– Буду ждать в машине. Поторопись.
Дядя уходил по коридору, а я приоткрыла дверь в соседнюю палату и
– Где он? – мой голос нервно дрогнул.
– Кто? – удивилась девушка.
– Он! – я ткнула пальцем в дверь палаты. – Там лежал пациент Фредерик Ланье. А сейчас там пустая койка. Где он?!
– Его уже нет…
Дальше я не услышала. В голове моей зазвенело, перед глазами поплыли круги.
Меня дёрнули цепкие руки.
– Что с вами? Вам плохо? – девушка в белом халате растерянно смотрела на меня.
– Как его нет… – прошептала я, схватившись за горловину своей одежды.
– Его нет в нашем отделении. Господина Ланье перевели в нейрохирургию.
– Что? – я вдруг очнулась. – Почему?
– Точно не знаю, – тихо ответила медсестра. – Но ночью ему стало очень плохо, его увезли, и, кажется, прооперировали. Он в реанимации.
От слабости я прислонилась к стене.
– Как же так. Что с ним случилось?
– Этого я не знаю, – девушка подняла руки. – Спрашивайте в отделении, где он находится.
– А доктор Войцех?
– Пан Новак на операции.
Я побрела по коридору. Мне стало так тяжело, будто кто-то вонзил кинжал в моё сердце. Вспомнилась капельница Рика, его слово «нездоровится», группа вошедших врачей. Фредерик, что же с тобой? Нужно срочно узнать хоть что-нибудь.
Яторопливо покинула травматологию и помчалась в отделение нейрохирургии. Там узнала, что мой друг находится в реанимации и что его состояние тяжёлое. И ещё мне сказали узнавать о нём ближе к вечеру или завтра, потому что ничего пока не меняется, и его состояние остаётся стабильно тяжёлым. И самое страшное, что я узнала: Фредерику делали трепанацию черепа. Даже если не иметь понятия, о чём идёт речь, эти слова звучат угрожающе и ужасно.
Меня задели пробегающие мимо санитары с носилками, и я очнулась. Вспомнила, что меня ждёт дядя и что у меня встреча с профессором, и поспешила на выход.
Когда мы подъехали к дому, и дядя отпустил такси, к нам вышел консьерж Тадеуш, как тут же пояснил мой родственник. Худощавый старичок грустно мне улыбнулся.
В квартире я стала озираться по сторонам, разглядывая вещи и мебель. Было понятно, что это мой дом, но теперь к этому нужно привыкнуть. Позже я сказала дяде, что поеду на консультацию к специалисту, а все разговоры – потом. Затем приняла душ и привела себя в порядок, возродив после долгого больничного «отпуска».