Флабиус Ном Инферно
Шрифт:
– Эрик! Я не помню! Не могу вспомнить! Я не понимаю, как вспомнить!
– Молодой человек, – послышался строгий голос, отчего я очнулась и увидела вошедшего в палату доктора Войцеха. – Перестаньте! Это недопустимо! Вы перешли границы дозволенного.
Андрей стал вытягивать свой рукав из моих судорожно сжавшихся пальцев.
– О, Боже… – тихо произнес он. – Вы оказались правы.
– Пожалуйста, покиньте палату, мне нужно побеседовать
Ошарашено оглядев меня, Андрей повернулся и молча вышел.
– Итак, Кэтрин, ты позволишь так себя называть?
Я не ответила. Мне было всё равно, как меня назовут. Я не знала своего имени. И на данный момент меня интересовало другое, то, какая жизнь у меня была раньше. Жизнь «до». Моя прошлая жизнь.
Доктор открыл большую папку и стал перекладывать записи, словно готовится к чему-то, потом поднял голову и пристально посмотрел на меня.
– Пришло время разговора, Кэтрин. Катарина Вильчинская, – на последних словах он понизил голос, следя за моей реакцией.
Я шумно проглотила подступивший к горлу ком.
– Да, хотелось бы знать нечто большее, чем то, как меня зовут.
– Вижу, ты не можешь сама вспомнить события. Что ж, будем пытаться помочь тебе. Начнём с того, что несколько дней назад ты с семьёй ехала в машине на отдых в город Гданьск.
– С семьёй? – рассеянно спросила я.
– Да, это мама, папа, старший брат и младшая сестра.
Я сжала руки от волнения. Надо же, какая большая у меня семья!
– По пути вы столкнулись с грузовой фурой. После этой аварии ты попала к нам.
Прислушиваясь к своим ощущениям, я пыталась зацепиться за первый же отблеск в памяти. Пусть я ничего не помню. Но у меня есть так много родных! Может, после встречи с ними моя пустота будет заполняться.
– Я хочу увидеть кого-нибудь! Пусть кто-нибудь из родных придёт. Я бы хотела поговорить с мамой. Она приходила ко мне?
Лучик надежды. Маленький, но очень важный для меня. Мне нужно что-то. Мне нужен кто-то. Чтобы вспомнить. Чтоб начать заполнять пустоту. Гигантскую чёрную дыру в моём сознании, в моей памяти, в моей жизни.
Грустные глаза седого врача, не мигая и задумчиво, смотрели на меня, будто он отвлёкся.
– Моя мама навещала меня? – повторила я. – Или кто-нибудь из родных?
Доктор Войцех вздрогнул и выпрямился.
– Нет, Кэти, ни мама, ни кто-либо другой тебя не навещал.
– Но… Почему? Как же так? – Мне стало больно, хоть я никого не помнила.
– Кэтрин, – доктор положил руку на моё плечо, – не жди
Волна жара прошлась по моему телу, стало тяжело дышать, и я схватилась за больничную рубашку на груди.
– И… что это значит?
Доктор похлопал меня по плечу и глубоко вздохнул.
– Что это значит?! – закричала я, оттягивая рубашку от своей груди, будто она мешала мне дышать.
– Они погибли, Катарина. Все четверо, – голос врача звучал очень тихо, словно извиняясь.
В этот момент перед моими глазами всё поплыло.
– А-а-а! Нет! – Я рванула ткань своей рубашки с такой силой, что какой-то из швов лопнул. – Не может быть! Это неправда! Я хочу их видеть! Хочу их видеть! – Мне было сложно управлять собой, ия металась по койке в разные стороны, крича во весь голос:– Я хочу их видеть!
Вероятно на мои вопли, в комнату сбежались мужчины и женщины в белых халатах. Врачи, медсёстры, санитары. Ядвига торопливо подошла ко мне с дозой в шприце и с помощью других вколола содержимое.
Передо мной было множество глаз. Все до единого смотрели на мою истерику с жалостью. Мне было не стыдно. Мне было больно и страшно. Это обрыв лучика надежды. Это провал. Мои движения становились всё слабее, а голосзвучал всё тише. Язык почти не слушался меня. Изо всех сил я пыталась повторять слова «я хочу их видеть». Изображения плыли, но я ухватилась глазами за лицо доктора Войцеха, и он склонился надо мной.
– Хочу их видеть, – с трудом произнесла я распухшим языком.
Седой врач горько улыбнулся:
– Ты увидишь их. Через два дня похороны. Мы ждём твоего дядю из Испании, он прилетает послезавтра.
Глава 3
Потолок был, кажется, белым. Но в моих глазах расходились цветные круги. Я лежала и смотрела перед собой. Сказать, что мне было плохо – ничего не сказать. Мне будто вырвали все органы, вместе с мозгом, вместе с сердцем, вместе с чувствами. Оставили только боль. Давящую, бесконечную боль. Я потеряла всю семью.
Авария. Напрягая память, я будто вслепую закидывала удочку, не зная, куда попаду, но с ясным желанием зацепить что-нибудь. Хоть что-нибудь. Хоть какое-то действие, какое-то слово. Моя жизнь «до» свернулась в клубок и затерялась в тёмных лабиринтах памяти. А я пыталась поймать кончик этого клубка, чтобы начать его распутывать. Я была уверена, что начав с малого, мне удастся вернуть всё.
Авария. Мы ехали отдыхать. Почему никто не выжил, кроме меня? На мне, кажется, даже царапин нет. Как выглядели они? Какие лица у них были? Мне нужно увидеть их лица. Тут же мысленно представились четыре гроба. По телу поползли мурашки, и я содрогнулась. Нет, не так. Их лица, когда они были живыми. Мне нужны их лица.