Флаг Командора
Шрифт:
Мужчина улыбнулся, ответил на том же языке и деловито склонился над капитаном.
– Прошу прощения, лорд, но ваша рана будет осмотрена несколько позже, – вежливо сообщил Командор инспектору.
– Благодарю вас… сэр, – выдавил последний в ответ.
Обмен любезностями был прерван донесшимися с палубы восторженными выкриками.
Лорд Эдуард горестно вздохнул. Такой крик мог означать только одно: флибустьеры принялись осматривать трюмы и обнаружили деньги.
Впрочем, последних было столько, что не
12
Кабанов. Пленники и пленницы
Пленниц нам досталось только две. Ровно столько, сколько было на корабле женщин. Леди Мэри, едва не проткнувшая меня шпагой, и ее служанка Элиза. Последняя была на несколько лет старше, дороднее и такая же норовистая, как госпожа. Женщина из тех, кто и по горящим дворцам шляется, и коней останавливает.
Между прочим, чтобы остановить скакунов, тоже определенная масса нужна. Таких стройных девушек, как Наташа и Юля, конь может просто не заметить.
Но это так, к слову.
Зато мужчин в плен попалось много. Одних матросов больше двухсот. Все, кто не был убит во время обстрела, бомбометания и рукопашной. Да еще лорд, сэр, оба со слугами, трое офицеров и раненый капитан.
Покойников было намного больше. Ребята малость распалились и вначале рубили направо-налево.
Нас же было едва сто тридцать человек, а потери – четверо убитых и десяток раненых. Не очень много, учитывая превосходство англичан и захваченные нами трофеи.
Особую ценность добычи представляло то, что она заключалась в наличной монете. Не надо ни продавать, ни куда-то пристраивать. Бери и дели.
Плюс сам фрегат. Сорокадвухпушечный красавец, практически новый, с отличным ходом, только несколько запущенный, как многие из нынешних кораблей.
Еще пара таких походов – и наши бывшие пассажирки будут худо-бедно обеспечены приданым. Пристрою тех, кто еще не пристроен, что-то дам тем, кто уже нашел себе пару, и смогу дальше сам решать свою судьбу без оглядки на того, кого небо доверило мне по какому-то недосмотру. Я же все-таки офицер, пусть и бывший, а не сваха или надзиратель в женском монастыре.
Далеко в будущее я решил не заглядывать. Порой до безумия хотелось поскорее вернуться в Россию, однако денежные дела продолжали намертво удерживать здесь.
И не только денежные. Хотелось покрепче насолить англичанам, чтобы раз и навсегда усвоили, как нападать на беззащитные чужие корабли. Война давала мне такую возможность. Тем более что я не связан с Францией ни присягой, ни гражданством и могу выйти из игры в любой момент.
Пока же надо подчиняться определенным правилам. Вот я и решил навестить знатных пленников. Не милосердия ради – чтобы провентилировать вопрос о выкупе.
Мои орлы занялись подсчетом трофеев, а я тем временем отправился к кормовой каюте, куда мы закрыли
Петрович мне попался почти у самого выхода.
– И как они?
– Капитан жить будет, – пожал плечами наш эскулап. – Поваляется, конечно, не без этого, ну так нечего бросаться на клинок, словно на амбразуру.
– Да. Особенно мне понравилось, как ты ловко парировал его удар своим левым глазом. Что-то из этой же серии.
– А лорд?
– Что лорд? Лорд вел себя хорошо. Прыгал бы с раной, как ты, было бы хуже. Мог бы растрясти, пуля вошла бы глубже, были бы осложнения. Еще помер бы.
Сплошное сослагательное наклонение!
– Не растряс же.
– Потому и говорю: молодец! – объявил доктор.
– Да, англичане очень благоразумный народ, – серьезным тоном соглашаюсь с ним.
Петрович внимательно смотрит на меня, а потом машет рукой:
– Да ну вас!..
– Кстати, о благоразумии, доктор, – вспоминаю я. – Зачем вы полезли на палубу фрегата? Умельцев помахать саблей и абордажным топором у нас, слава богу, хватает.
– Ну, я, это… – смущается Петрович. – Все бросились, и я с вами. Вдруг кого ранят, так помочь.
– Саблей, которая была у вас в руке? Вообще-то правильно. Добить сразу, чтобы не мучался.
Насколько я помню, клинок у доктора был в крови, но этого я уже не говорю. Дружески хлопаю Петровича по плечу и прохожу мимо.
– Да, пока не забыл, Сергей, – окликает меня доктор.
Он один из немногих, кто иногда зовет меня по имени. Он, Лудицкий да еще Флейшман.
– Слушаю вас.
– Британцы очень хотели узнать, кто же мы по национальности.
– А вы?
– Как мы договаривались, ничего не сказал.
Благодарно киваю и следую дальше.
Интересно, что это их заинтересовало наше происхождение? Тем более что большинство из команды – французы. Есть ли разница, кто еще примешан к ним? В Архипелаге, где полно авантюристов из большинства стран мира! Вон, теперь даже русские есть.
У двери стоит поставленный мною часовой. Стоит вольготно, облокотившись на переборку. Да и что ему? Дверь заперта снаружи, нападения не предвидится, и поставлен он главным образом против своих. Не зоопарк все-таки. Солидные люди. С деньгами.
Нет, убивать ценных пленных никто не подумает, но здесь дамы, и мало ли что…
– Все спокойно? – спрашиваю для порядка, ибо все ясно и так.
Матрос кивает, а затем с интересом спрашивает:
– Сколько?
Понимаю, что речь идет о захваченных деньгах, и искренне отвечаю:
– Не знаю. Никак сосчитать не могут.
Флибустьер расплывается в довольной улыбке. Раз не могут, значит, много. Что еще надо для неверного пиратского счастья?
– Пойду перекинусь словечком с пленными. – Поворачиваю вставленный ключ и деловито вхожу в каюту.