Флаг миноносца
Шрифт:
Сомин бросился к Марине. Он в отчаянии посмотрел вокруг и встретился взглядом с Земсковым.
— Это врач — Марина Константиновна, — сказал Земсков.
Между тем Степанов, Дашенька и санитары начали приводить в порядок операционную. Людмила собирала с пола инструменты. Она нашла стерилизатор, валявшийся у стены. Косотруб и Дручков помогли установить его. Разожгли огонь. Марину вынесли на воздух. Она скоро пришла в себя и попросила отвести её к отцу.
Полковник лежал на шинели за стеной сарая. Сомин и Земсков
— Мы должны идти, — сказал Земсков. — О раненых здесь позаботятся, мёртвых похоронят без нас.
Он подошёл к дверям и обратился к Степанову:
— Я иду в Абинскую. Передам начсанарму, чтобы вам послали помощь.
Степанов не слышал его. Он вообще ничего не слышал. Он работал. Врач торопился сделать все, что было в его силах, до той минуты, когда следующий приступ свалит его с ног.
Людмила вышла вслед за Земсковым:
— Андрей!
— Пошли, Людмила…
— Я останусь тут. Надо помочь.
Земсков кивнул головой:
— Оставайся. Заеду за тобой завтра.
— Подожди! — остановила его Людмила. — Может, теперь не время, прости меня, но я хочу знать: это — она?
— Кто?
— Доктор, эта блондинка. Вот она идёт…
Подошли Сомин и Марина. Марина протянула руку Земскову:
— До свидания, Андрей. Вот я и встретила того, кого искала, встретила, когда… — она захлебнулась рыданиями и впервые заплакала, заголосила по-бабьи, обхватив Сомина за шею.
Степанов повернулся, к двери:
— Марина Константиновна… — начал он и вдруг топнул ногой, закричал, как обычно: — Военврач Шарапова! К столу! Раненые ждут!
Людмила протянула белую хирургическую шапочку. Марина надела её, подавила рыдания, тряхнула головой:
— Володя, теперь я тебя уже не потеряю, — сказала она. — Буду проситься в ваш полк. Вместе — легче.
Она подошла к столу, а Земсков и Сомин вышли наружу. Сомин задержался на несколько секунд у полуоткрытой двери. Марина уже не видела его. Наклонившись над столом, она перевязывала раненого. Лицо её было внимательно и спокойно. Рядом стояла Людмила. Никелированный бикс в её руках блестел в свете керосиновых ламп.
Сомин тихо прикрыл дверь и зашагал в сгущающуюся темноту.
8. ПРОРЫВ
За ночь командный пункт перенесли на другой курган, переместились и батареи. К рассвету боевые машины стояли ещё ближе к врагу, в новых аппарелях. Спать уже никто не ложился. Горели натруженные ладони, болели спины. Сомин вернулся со своей отремонтированной машиной ещё при звёздах. Машину он поставил в
Привезли ночной завтрак. Шацкий вскрыл плоскую консервную банку. Мясо ели с холодной кашей, запивая родниковой водой. Никому не хотелось есть, но по опыту знали, что весь день до темноты есть не придётся.
Утро шло с Кавказа. На юго-востоке небо бледнело. Николаев и его замполит Барановский прошли вдоль батарей. Сомин смотрел им вслед, сидя на краю щели, спустив ноги вниз. До него донеслись обрывки разговора:
— Начнут, как рассветёт…
— Не больше часа…
— Пожалуй.
Противник не стал дожидаться рассвета. Огонь открыли сразу несколько батарей. Тяжёлые снаряды перелетали через огневую позицию и рвались далеко сзади.
Кто-то из бойцов засмеялся:
— Лупят по нашим вчерашним позициям. Давай, давай!
— Погоди — и сюда дадут! — мрачно заметил Шацкий.
Впереди завязался бой. Видимо, противник пошёл в контратаку. Все напряжённо ждали зуммера полевого телефона, но зелёный ящик молчал.
— Берегут до особого случая, — заключил Баканов, — отдыхай, ребята. Пока нашего вмешательства не требуется.
Генерал Поливанов действительно решил обойтись без помощи гвардейских миномётных дивизионов. Первая контратака была отбита. Часов около девяти усилившийся миномётный огонь возвестил о приближении следующей волны. Теперь наступали два батальона эсэсовцев. Впереди двигались танки. Атаку прикрывала авиация.
Со своего наблюдательного пункта Поливанов видел, как остановились несколько танков, подбитых противотанковыми орудиями, действовавшими в боевых порядках пехоты. Остальные продолжали идти вперёд. Бомбардировщики не давали солдатам и носа высунуть из траншей.
Поливанов вызвал к телефону командира стрелкового полка:
— Пропустить танки.
Тяжёлые машины надвинулись на первую линию обороны, перекатились через траншею. Эсэсовцы шли в полный рост. Поливанов навёл бинокль:
— Пьяные, нахально идут!
Его план заключался в том, чтобы отсечь пехоту от танков, а затем истребить танки в глубине своей обороны.
Эсэсовцы приближались. Они шли густыми цепями, непрерывно стреляя из автоматов, не обращая внимания на ответный огонь из окопов.
Поливанов, не опуская бинокля, сказал своему адъютанту:
— Соединитесь с Арсеньевым. Полковой залп!
— Связь перебита, товарищ генерал.
В это самое время Арсеньев спросил у Будакова:
— Поливанов молчит?
— Молчит, товарищ капитан второго ранга.
Будаков надеялся, что пехотинцы справятся сами. Он понимал, что первый же залп полка выдаст противнику новое расположение огневых позиций, и тогда снова начнётся ураганный огонь.
— Проверить связь! — приказал Арсеньев.