Флетч
Шрифт:
— Хорошо, что хоть Джон пьет апельсиновый сок.
— Он с водкой.
— А-а. Понятно. От большого количества этой смеси утром болит голова. — Джон Коллинз широко улыбнулся. — Вы играете в теннис, Джон?
— Очень плохо, сэр. Теннис — прекрасная игра, но у меня так мало свободного времени.
— Вы должны находить время, чтобы наслаждаться жизнью и заботиться о своем здоровье. Это лучший способ успеть все сделать.
— Да, сэр.
— Разумеется, при этом неплохо иметь весьма способного зятя,
— Mы вместе служили в авиации. В Техасе.
— Джон сказал, что Алан однажды спикировал на дом. В Сан-Антонио. Он говорил тебе об этом, папа?
— Естественно, нет.
— Мы тогда были лейтенантами, — ввернул Флетч. — Его сурово наказали. Полагаю, мне следовало умолчать об этом.
— Наоборот, — возразил Джон Коллинз. — Нам давно пора узнать о проступках Алана. Теперь мы прижмем его к стенке. Может, он еще что-нибудь натворил?
— Нет, сэр.
— На этот уик-энд он отправился в Айдахо, испытывает чей-то экспериментальный самолет. Вы все еще летаете?
— Только с билетом в кармане.
— Молодец. Как я хочу, чтобы Алан прекратил эти полеты. Он играет слишком важную роль в жизни многих людей, чтобы идти на такой риск. Вы были с ним за океаном?
— Нет. Меня послали на Алеутские острова.
— О!
Флетч улыбнулся. Плевать они хотели и на Алеуты.
Без всякого заказа Джону Коллинзу принесли сэндвич с запеченным сыром и бутылку эля.
— Что вы будете есть? — спросил он.
— Сэндвич с цыпленком, — ответила Джоан, — под майонезом.
— А мне с сыром, — добавил Флетч. — И бутылку пива.
— Вы приняли правильное решение, порвав с авиацией, — заметил Джон Коллинз.
Флетч рассмеялся.
— Мне нравится продавать мебель.
— Дело в том, что Алану необходима молодежь, — продолжил старший Коллинз. — Друзья. Люди, на которых он мог бы положиться. А его окружают одни старики, начинавшие работать еще со мной. Я все время твержу ему, что пора отправить их не пенсию, но он слишком порядочен. Лучше, говорит их брюзжание, чем новички, которые придутся не ко двору.
— Папа, он ничего такого не говорил.
— Ну, сказал бы, будь у него чувство юмора.
— У него великолепное чувство юмора. — Джоан бросилась защищать мужа.
— Он хоть раз рассмешил тебя? — настаивал на своем Джоан Коллинз. — Когда это было?
— Ну, на днях он говорил с Джулией. Не помню о чем. Кажется, насчет того, что пора спать.
— Шутник, — вздохнул Коллинз. — Мой зять — шутник. Когда вы служили в Техасе, у него было чувство юмора?
— Алан оставался серьезным при любых обстоятельствах, — ответил Флетчер.
— Меня беспокоят люди, лишенные чувства юмора. Тут и до самоубийства не далеко.
— Если
— Что? — Джон Коллинз наклонился к Флетчу.
— Сигареты. Алан всегда боялся заболеть раком.
— Алан никогда не говорил мне об этом, — возразила Джоан.
— Должно быть, привык. Или преодолел страх.
— Все должны бояться рака. У него болел кто-нибудь из родственников? Хотя откуда нам знать? Мы никогда не встречались с его семьей. Надо бы выяснить, живы ли они?
— Алан не говорит о них, — пояснила Джоан. — Мне кажется, он даже не переписывается с ними.
— Я его не виню, — продолжил Джон Коллинз. — Только мерзавец может заставлять заниматься сына боксом. Глупейший вид спорта. Алан мог бы стать выдающимся теннисистом, начни он пораньше. А ему пришлось тратить время черт знает на что. Я считаю, что отец, заставляющий заниматься сына боксом, желает его скорейшей смерти.
— Ты сегодня в блестящей форме, папа. Один афоризм лучше другого.
— Почему бы и нет? Такая приятная компания. Его отец так и не понял, что Алан очень умен. Просто чудо, что ему не вышибли мозги.
— Перед твоим приходом, папа, мы говорили о ранчо, которое Алан покупает в Неваде.
— Идея, в общем, неплохая.
— Наоборот, отвратительная.
— Наша семья слишком мало вкладывала в недвижимость. Что у нас есть? Городские дома да то местечко в Аспене. Нам и раньше следовало покупать землю. Но никто не хотел этим заниматься. Я рад, что Алан переступил черту.
— Меня тошнит от одной мысли о ранчо.
— Можешь туда не ездить.
— Судя по словам Алана, этот миллион акров в Неваде станет нашим духовным прибежищем.
— Тебе, конечно, придется съездить туда разок-другой, пока Алан будет приводить в порядок дела. Вам это пойдет на пользу. И Джулии тоже. Тебе, должно быть, надоело, что твоя мать и я вечно сидим у вас на шее.
— Мама плохо себя чувствует.
— Я помню день, когда твоя мать первый раз выпила мартини перед ленчем. Джин способствует депрессии, моя девочка.
— Мой бог! Можете сидеть на шее. Раньше меня это не тяготило.
— Джим Свартаут оказался полезным человеком?
— Кто?
— Джим Свартаут. Из «Свартаут Невада Риэлти». Крупнейшая фирма в Неваде. Я порекомендовал Алану обратиться к нему, когда тот завел разговор о ранчо. Насколько я понимаю, Алан ведет переговоры именно с ним.
— О, да. Он нам очень помог. Именно он нашел для Алана это ранчо. Мы собираемся туда на следующий уик-энд. Повезем задаток, наличными.
— Веселей, старушка. Алан абсолютно прав. — Джон Коллинз допил эль. — А теперь поглядим, сможем ли мы выманить юного Джона на корт.
— Нет, сэр. Но премного вам благодарен. Видите ли, времени у меня в обрез. Я должен успеть на самолет.