Шрифт:
Валерий МЕДВЕДЕВ
ФЛЕЙТА ДЛЯ ЧЕМПИОНА
Повесть
в одних олимпийских играх,
в двух состязаниях,
с неожиданным стартом
и неожиданным финишем,
подтверждающим,
что все прогнозы
и в жизни и в спорте
относительны
В повести рассказывается о преодолении высоты спортивной славы. Это высота моральная, как бы невидимая, но она существует, и не только в спорте. И не у всех хватает силы и характера преодолеть ее.
Повесть знакомит с юным прыгуном в высоту Вениамином Ларионовым и расскажет о том, как он преодолел эту высоту.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Радуйтесь! Мы победили!
Часть первая
Глава 1. Проблема Гуся и другие проблемы
Глава 2. Все на одного
Глава 3.
Глава 4. Караул! Чемпиона похищают!
Часть вторая
Глава 5. Ночные разговоры
Глава 6. Олимпийское спокойствие
Глава 7. Здесь прыгал и допрыгался...
Глава 8. Разоблачения великие и мелкие ______________________________________________________________________
РАДУЙТЕСЬ! МЫ ПОБЕДИЛИ!
Рассказ,
который, по мнению автора,
должен подобно физкультурной разминке
настроить читателя на определённый лад.
Итак, приготовились! Негромкое, протяжное "Ура!" - и побежали! Таков спортивный обычай: перед тем как начать борьбу с марафонской дистанцией, растянувшейся на 42 километра и 195 метров, полагается крикнуть "Ура!", даже если ты бежишь один, просто так, не на результат.
А почему, собственно говоря, "Ура!" перед чтением повести? А потому, что повесть эта, по моему мнению, тоже своеобразная литературная марафонская дистанция, поэтому и мы не будем нарушать традицию и тоже, крикнув тихое "Ура!", побежим мысленно в Грецию в 500-449 год до нашей эры.
Гонец бежал под палящим солнцем в Афины, чтобы сообщить горожанам радостную весть: возле деревни Марафон греческие фаланги разгромили персов. Военачальники Датис и Артаферн бегут к морю, стараясь спасти на триремах остатки разбитой стотысячной армии. От деревни до Афин было километров около сорока трёх. Гонец был солдат и бежал с полной боевой выкладкой. Он бежал и бежал, не останавливаясь. Взлетев на городскую площадь, заполненную горожанами, он преодолел из последних сил последние метры, отделявшие его от здания сената, и, крикнув хриплым задыхающимся голосом: "Радуйтесь! Мы победили!" - упал мёртвым на дышащие жаром мраморные лестничные плиты.
Об этом случае спустя пятьсот лет рассказал Плутарх. Позже кто-то из историков даже пытался восстановить имя легендарного героя. Впрочем, были и такие, что вообще не верили в эту легенду. Лично мне ближе версия Плутарха, даже если он её выдумал. И вообще я в этого гонца верю, потому что всё это похоже на правду. Тем более что всё это, вместе взятое: битва при Марафоне, гонец, воскликнувший: "Радуйтесь! Мы победили!" и упавший замертво, - всё это подарило грекам победу, а спорту прекрасное спортивное состязание - марафонский бег. И лично меня, бывшего солдата, заинтересовало во всей этой истории вот что: почему гонец, пробежав почти сорок три километра, умер? Ведь гораздо лучше, если бы этот отважный воин и принёс весть о победе и... остался бы жив... Но гонец погибает. Почему же? Вероятно, с вестью о поражении персов его отправил в Афины если и не сам Мильтиад - командующий греческими войсками, то, конечно, по его приказу. И в гонцы, скорее всего, был выбран храбрый воин и даже особо, как говорят теперь, отличившийся в бою из всей греческой фаланги.
И как знать, может, гонец был не просто солдатом, а был он к тому же и спортсменом и даже участником каких-нибудь греческих олимпийских игр. И может быть, даже какой-нибудь их победитель. И это поручение Мильтиада было ему словно боевая награда от командующего. По Франской долине, наверно, раздавались крики победителей и стоны раненых, а гонец, обогнув подошву горы Китерон, уже отправился в свой путь, предположим, воздев руки с копьём и щитом к небу...
Так почему же всё-таки этот славный воин погиб не в бою, не от вражеской раны, а от желания скорее принести в родной город весть о победе?
Причин могло быть множество, но, скорей
Я разговаривал со спортсменами-марафонцами, беседовал с их тренерами. Один тренер марафонца-лыжника сказал так: "После сорока километров мы уже не кричим своим парням никаких наставлений, вслед им летит единственное слово: "Терпи!"
Я читал воспоминания Петра Болотникова о забеге на эти знаменитые сорок два километра.
"...Всё как положено: ракета, "ура", круг по стадиону. Бегу и наслаждаюсь. Очень легко бежится, сбились в кучу, переговариваемся... чувствую себя легко... не заметил, как до поворота добежали... сил-то много в запасе. Подтянулся ближе к лидерам, стало труднее. А тут ещё солнце палит... Короче говоря, к 35-му километру силы меня оставили. А как шло хорошо поначалу! Смотрю, кто-то заковылял и прямо упал на обочину... А теперь и моя очередь. Ноги подгибаются. Шоссе поплыло передо мной. Докрутил ещё метров сто, дополз, точнее сказать. Видок у меня был - не описать... Глаза как у тихого сумасшедшего... Вот упаду сейчас и умру. Даже если остановлюсь, всё равно умру.
– Обратите внимание на эти слова и на эти: - Убил меня этот марафон проклятый... Перешёл я на шаг... Всё равно худо... что-то там забулькало во мне... финишировал... Тут же меня доктор подхватил... здоровенный парень, метатель молота. Потащил меня в душ, а я думаю: "Сейчас за ступеньку зацеплюсь и весь рассыплюсь...", поставил меня под струю горячей воды, а она сразу с ног сбила... "Зачем так много воды?
– говорю.
– Мне одной тоненькой струечки хватит". ...Дали мне стакан боржоми... "Не удержу", - думаю. И не удержал... уже час прошёл после финиша... Посадили нас в автобус, и отправились мы в Центральные бани. Попарились, стало легче. Опять сели в автобус и... час ехали, а потом выйти из этого автобуса не могли - мышцы одеревенели... нас вынимали из этого автобуса... окончательно отошёл я от марафона только через неделю..."
Так... Исповедь Болотникова кое-что прояснила. Болотников ещё не был завзятым марафонцем, но это был уже тренированный спортсмен, за его плечами было второе место в тридцатикилометровом пробеге и сотни вёрст тренировочных забегов. И если нам теперь набросать сетку его исповедальных слов на бег греческого (нетренированного!) гонца - уже многое можно почувствовать и понять... Скорее всего, гонец сразу же рванулся к Афинам что есть духу, хотя марафонцы поначалу не торопятся. "...Марафонцы не спешат, они растягиваются по битумной дорожке длинной вереницей. В отличие от отчаянных ребят-средневиков, марафонцы не борются за место у бровки, не расталкивают соперников локтями, не наступают друг другу на пятки. Марафонцы мудры и понимают, что старт не решит ничего..."
Теперь спустя после марафонской битвы (1980 лет нашей эры + 500 лет до нашей эры = 2480 лет), значит, спустя 2480 лет можно понять, что происходило с греческим гонцом по дороге из Марафон в Афины: да, вероятно, то же самое, что и с Болотниковым - у гонца также подгибались ноги, плыла дорога перед глазами. В голову лезли мысли: вот упаду сейчас и умру, даже если остановлюсь, всё равно умру... Тем более, оказывается, что темп бега сбросить - это уже снова, по словам Болотникова, невозможно: "...к 10-му километру несколько человек так взвинтили темп, что караван растянулся на добрый километр. Темп лидеров губителен для них самих, они это прекрасно знают, но сделать уже ничего не могут - резко менять ритм ещё хуже".