Флейта Кришны
Шрифт:
Непривязанность — это наша природа. Мы рождаемся вместе с ней, поэтому странно, что в жизни мы все становимся жертвами привязанности и отвращения. Непривязанность — это сама наша природа. Если привязанность — это наша природа, то вы никогда не испытывали бы ни к чему отвращения. Если бы отвращение было нашей природой, мы бы не могли привязываться ни к чему. Например, ветка дерева наклоняется на запад, когда дует западный ветер, и она наклоняется на восток, когда дует восточный ветер. Но как получается так, что ветка клонится туда, куда дует ветер? Потому что она и не на востоке, и не на западе, она прямо посередине.
Возьмем другой пример: когда нагретая вода начинает испаряться, превращаясь в
Если привязанность — это наша внутренняя природа, нам не нужно было бы чувствовать отвращения ни к чему, но мы часто чувствуем отвращение. Или если бы нам присуще была привязанность, мы не могли бы ни от чего отказаться, но мы часто отказываемся от разного. Точно так же, если бы отречение было нашей внутренней природой, мы не могли бы цепляться за что-то, но мы цепляемся как пиявки. Но это просто означает, что ни привязанность, ни отвращение не присущи нам по природе, поэтому мы движемся в обоих направлениях. Мы привязываемся и чувствуем отвращение к чему-то, потому что наше внутренняя природа превосходит оба состояния ума. Мы можем прекрасно погружаться как в одно, так и в другое состояние.
Можно привести еще другой пример. Мы можем открыть и закрыть глаза когда хотим, потому что в основном наши глаза и не открыты, и не закрыты. Если бы открытые глаза были природой наших глаз, то мы никогда не могли бы закрыть их, и если бы они были бы закрыты по природе, мы бы никогда не могли открыть их. Глаза могут быть как закрытыми, так и открытыми, потому что их внутренняя природа превосходит оба состояния, она выше и того, и другого. Открытые и закрытые глаза — суть не в этом, суть глаз лежит за пределами этого. На самом деле, мы можем открыть или закрыть глаза благодаря векам. Точно так же наше сознание легко может быть непривязанным, и точно так же может быть привязанным, и это происходит только благодаря векам, определенным наслоениям на сознании, благодаря которым мы привязываемся или чувствуем отвращение к чему-то.
Поэтому первое, что нужно понять — это то, что непривязанность — это наша природа, мы рождаемся с ней, это наша изначальное лицо.
Во-вторых, мы должны понять, что можем достигнуть только того, что присуще нам по природе, мы никогда не можем достигнуть того, что враждебно нашей внутренней природе. На самом деле, мы можем достигнуть только того, что у нас уже есть на каком-то глубоком уровне нашего бытия.
Семя растет и вырастает в цветок, потому что уже в глубине есть цветок. Скала не может вырасти в цветок, потому что ни в глубине, ни на поверхности у нее нет ничего общего с цветком. Если вы посадите кусок скалы в почву рядом с семенем, он все равно останется скалой, он никогда не сможет подрасти и превратиться в цветок. На поверхности и скала, и семя выглядят подобными, но если вы посадите их вместе, семя превратится в цветок, а кусочек скалы так и останется кусочком скалы. Или можно сказать, что семя становится цветком потому, что ему присуще внутреннее качество цветка.
Это один из фундаментальных законов жизни. Мы не можем стать тем, что нам не присуще, мы можем стать только тем, что нам присуще. Мы можем стать тем, что находится в центре нашего бытия, что спрятано в центре, а потом появляется на поверхность.
Поэтому непривязанность — это наша внутренняя природа, непривязанность, или отвращение. Вот почему иногда мы привязываемся к чему-то, а потом чувствуем отвращение.
И мы можем вернуться
Не следует думать, что непривязанность — это природа некоторых избранных, это природа каждого. Когда есть сознание, оно всегда выше привязанности и отвержения. Наш высший разум превосходит как привязанность, так и отвращение. То, что в своем поведении, в сознании привязывается к чему-то, это уже другой вопрос, или то, что оно отвергает что-то. Это просто один из видов поведения, это подобно глазным векам, которые открываются и закрываются, когда им это нравится.
Если меня оставить наедине с моим сознанием, привяжусь ли я к чему-то или отрекусь ли я от чего-то? Ни то и ни другое. Привязанность и отречение происходит во взаимоотношениях с другими. Если я скажу, что мистер Икс привязался к кому-то, вы немедленно спросите: «К кому?» или «К чему?» Как можно привязаться без другого? Точно так же, если я скажу, что мистер Игрек чувствует отвращение, вы снова спросите, к чему или к кому, потому что отвращение также возможно только в отношении к кому-то или к чему-то. И привязанность, и отвержение отражают взаимоотношения, они принадлежать нашему поведению, а мы — это и ни то, и ни другое внутри.
И очень важно понять, что у нашей внутренней природы есть свое собственное поведение, и так как вопрос касается этого поведения, я могу быть привязанным к какому-то человеку сегодня, и могу отвергнуть его завтра, потому что это все принадлежит к миру поведения. Если я чувствую отвращение к кому-то сегодня, я могу почувствовать привязанность к этому человеку завтра, и дело не в том, что я могу быть и привязанным, и одновременно чувствовать отвращение. Это вполне возможно, я могу одновременно быть привязанным к чему-то и чувствовать отвращение; быть привязанным к какой-то части личности и чувствовать отвращение к другой части. Мы часто находимся в противоречивых взаимоотношениях с одним и тем же человеком или с одной и той же вещью, и мы испытываем одновременно и привязанность, и отвращение, но одно определенно: привязанность и отвращение принадлежат к нашему поведению, а не внутренней природе. Поведение означает то, что мы попадаем в какие-то взаимоотношения с другим человеком, или с какой-то вещью, или с какой-то идеей, но наличие другого — это обязательное условие. Поведение невозможно без другого, невозможно это также тогда, когда вы одиноки.
Внутренняя природа означает то, что находится в уединении. Уединение — это внутреннее качество внутренней природы, внутренняя природа — это уединение. Если меня оставить полностью в уединении, если не будет рядом никаких людей, никаких вещей, никаких образов, если я буду в тотальном уединении, то разве я буду испытывать привязанность или отвращение в этом состоянии? Нет. И привязанность, и отвращение совершенно несущественны в полном уединении, потому что взаимоотношения, когда я и включаю взаимоотношения, когда я остаюсь один, я становлюсь непривязанным и неприкосновенным.
Я так длинно объясняю это для того, чтобы вы правильно поняли смысл и важность непривязанности в контексте и в связи со словами, и когда вы поймете их правильно, вы легко подойдете к непривязанности.
Но привязанность и отвращение — это те отношения, в которых нужен другой, и этот другой очень важен. Без другого эти слова будут бессмысленны, и как раз из-за этого другого и привязанность, и отвращение превращаются в зависимость, в рабство. В обоих случаях мы зависим от других, поэтому человек привязанный — это раб, человек, который чувствует отвращение — это также раб, но только противоположного типа. Отнимите сейф того, кто стремится к богатству — он может даже умереть из-за этого, но если вы поставите сейф с деньгами в комнату человека, который испытывает отвращение к богатству, он не сможет спокойно спать.