Флибустьер
Шрифт:
— Как хочешь, плыви на Ямайку, — небрежно произнес Этьен Брюно, хотя смотрел все так же цепко.
— Утром отправлюсь, — решаю я. — Давай, допиваем и расходимся. Мне надо послать человека на судно, чтобы предупредил экипаж.
— Не спеши. Я поговорю с купцами, может, они согласятся сделать для тебя небольшую скидку, — предлагает он.
— Дорогой Этьен! Не тебе меня обирать. Я не заносчивый французский шевалье, который умеет только тратить деньги. Торговать я умею, если не лучше тебя, то и не хуже. По крайней мере, знаю самые распространенные приемы. Так что пойди и расскажи, что номер не удался, будете покупать и продавать по тем ценам, что и в прошлом году.
— Я знаю, что ты лучше меня разбираешься в торговле, хоть и благородный человек, просто в этом году обстоятельства сложились так… — начинает он нести пургу.
— Меня не интересует, как они сложились. Жду завтра до обеда. Или проводим сделку по моим ценам, или я после обеда ухожу на Ямайку, — перебиваю я и командным голосом задаю вопрос: — Ты все понял?
— Да, — потупив глаза, коротко отвечает Этьен Брюно.
— Можешь идти, — приказываю я.
Надменность буквально сдувает с его лица.
— Простите, шевалье! — льстиво произносит он, не глядя мне в глаза. — Я уверен, что купцы осознают свою ошибку и заключат с вами взаимовыгодный договор!
Последняя его фраза оказалась пророческой. Я по выгодной цене распродал весь привезенный товар, набрав взамен сахара и табака. Вот только осадок неприятный остался. Как будто это я пытался обжулить, но не получилось.
40
К моему возвращению из рейса усадьба Донж была полностью перестроена, отремонтирована и заполнена новой мебелью, изготовленной по моему заказу и расставленной по указанию виконтессы Мири-Луизы де Кофлан. Передвигание мебели по дому — это любимое занятие женщин. Потому что не сами этим занимаются. Так они вносят перемены в свою жизнь. Передвинула — и как в новом доме оказалась. А если хочется совсем уж коренных перемен, меняют обои. Еще возле дома разбили сад по весне. Саженцы свозили из разных районов страны. Небольшой участок вспахали и засадили картофелем, а осенью собрали урожай и засыпали в погреб. Пока что картофель у французов не в чести, завозят из Ирландии, где он стал вторым, если не первым, хлебом. Я так соскучился по картофельному пюре. Впрочем, и по жареной картошке тоже. Как мне ее не хватало в предыдущих жизнях! Теперь наверстываю упущенное.
Вырученные за этот рейс деньги я, разделив на три части, закинул местным банкирам. На годовой доход от виконства, который выплачивался в конце ноября, после продажи урожая, я купил землю на берегу Луары рядом с центром Нанта, в пока не очень престижном районе, где решил построить большой и высокий двухэтажный дом с полуподвалом. Это лучше, чем стоить трехэтажный дом. Размещу в полуподвале кухню и жилье для слуг. Пусть они бегают по трем лестницам, а я буду всего по двум. Оставшиеся деньги держал дома, раздумывая, куда их пристроить. Меня стали напрягать продолжительные рейсы. Дострою дом в городе и осяду на берегу. Пусть мне привозят деньги другие. В деревне сидеть весь год скучно, особенно зимой. Буду жить то в Нанте, то в Донже. Переезды — это мужской заменитель жизненных перемен.
Рождество отмечали в расширенном семейном кругу — к нам в Донж пожаловало все семейство де Кофлан. Благодаря мне, тесть малость поправил свое финансовое положение, приоделся сам и принарядил жену и дочек. Раньше готов был выдать их за кого попало, а теперь оттопыривает губу, подыскивает женихов побогаче. После трехчасового обеда из четырех перемен,
— Батиста де Буажурдана назначают губернатором, и он хочет продать свой патент полковника, — как бы между прочим сообщает Матье де Кофлан.
Губернатор сейчас во Франции, в отличие от колоний — фигура, скорее, представительская. Всю работу за него делают его заместители, интенданты. Их назначают из Парижа. Это несколько человек, обедневшие дворяне или образованные, толковые простолюдины. Каждый отвечает за свое направление и отчитывается перед своим парижским начальством. То есть губернатором может быть любой знатный дурак, а вот интендантом — нет.
— За сколько? — интересуюсь я.
— Просит восемьдесят тысяч ливров, но, думаю, согласится и на семьдесят пять, — отвечает тесть и объясняет: — Драгунских полков стало много, а имеющих деньги на покупку чина — мало. Те, у кого есть деньги, предпочитают чин в кавалерии, хотя он и дороже. Зато престижнее.
— Ты хочешь стать командиром полка? — спрашиваю я напрямую.
— У меня нет таких денег, — отвечает он, — Если патент полковника покупает человек с небольшим опытом, к нему назначают более опытного подполковника. Если купишь ты, я могу стать подполковником, продать патент капитана и дать дочерям хорошее приданое, — и добавляет приманку: — Четверть этих денег пошла бы твоей жене, чтобы и ей не обидно было.
Да, моей жене не хватает по жизни только приданого вдогонку в сумме аж десять тысяч ливров!
— Тебе не придется ничего делать, только иногда приезжать в полк. При этом будешь получать жалованье полковника. Все остальное буду делать я, — продолжает тесть.
Сейчас продаются только два чина — капитана и полковника. Все остальные надо выслужить. В мирное время это трудно без протекции. Впрочем, и в военное не намного легче. Разве что повезет совершить подвиг на глазах у короля, но венценосец почему-то всегда смотрит не в ту сторону, где геройствуют бедные дворяне.
— Можно купить, — соглашаюсь я. — Поговори с ним. Скажи, что у меня свободных денег только семьдесят пять тысяч. Если начнет упрямиться, пусть ищет другого покупателя.
— Я могу добавить пять тысяч, — сказал тесть, которому очень хочется стать подполковником.
— У меня хватит денег на два таких патента, — говорю я, — но зачем дарить лишние пять тысяч Батисту де Буажурдану?! Откажется — не упрямствуй, не настаивай. Пусть поищет покупателя. Скажи, что ближе к весне я начну закупать товары для нового рейса и тогда и семьдесят тысяч не смогу найти.
— Обязательно скажу, — обещает он.
Когда мы вернулись к женщинам, Матье де Кофлан еле заметно кивнул жене. Это не ускользнуло от моей жены.
Ночью Малу устроила мне допрос, хотя, уверен, мать ей рассказала, о чем со мной собирается поговорить отец.
— Что он хотел от тебя? — спросила она, прикидываясь несведущей.
— А что еще хотят от богатого родственника?! — ответил я вопрос.
— Это понятно, — произнесла она. — А зачем?
— Хочет, чтобы я стал командиром полка, а он — подполковником, — рассказываю ей.