Флибустьер
Шрифт:
Келарь фыркнул, подобрал полы сутаны, перебрался через фальшборт, готовясь к прыжку. Но стоило ему только глянуть в морскую пучину, как он вцепился клещом в планширь, не в силах сделать больше ни шагу.
— Я помогу, — сказал Робер.
Француз извлёк шпагу из ножен, ехидно улыбнулся и кольнул священника в толстую спину. Падре вскрикнул, обернулся, Робер кольнул ещё, несильно, но чувствительно. Священник тут же расцепил пальцы и прыгнул в море с коротким воплем. Плеснуло, мы глянули за борт, святой отец с головой погрузился под воду, и только выбритая тонзура
— Не потонет, — сказал Жорж. — Такие толстые не тонут.
Мы снова рассмеялись. Куча ценностей на палубе продолжала расти, флибустьеры методично потрошили всё, каюты, кубрик.
Я прошёл в капитанскую каюту, поглядел на дырки от картечи в переборках, пошарил в вещах. Ничего особо интересного. Несколько карт, судовой журнал. Поискал навигационные приборы, у нас оказались лучше. Подзорной трубы или чего-нибудь подобного у испанца вовсе не нашлось. Одежда была мне мала, пусть лучше парни забирают, так что я просто вышел с пустыми руками. Туда сразу поспешили Гастон и Ханнес, а я отправился инспектировать трюм.
Там уже бродили Шон с Эмильеном, заглядывая во все ящики, мешки и бочки.
— Как улов, господа? — спросил я.
— Какао, табак, — отозвался Шон. — Недурственно. К нам, наверное, всё и не влезет даже.
— Возьмём, сколько получится, — сказал я. — Что на Гваделупе можно подороже сбагрить?
— А пёс его знает, — сказал Эмильен.
— Тогда берём то и другое поровну, — рассудил я.
Теперь нам предстояло перегрузить всё это добро на «Ориона», поделить всю мелкую добычу и рвать когти отсюда. Пушки слышно далеко, и я не хотел, чтобы какой-нибудь излишне ретивый патруль сунул сюда свой любопытный нос.
Глава 36
«Эсмеральду» так и оставили качаться на волнах вместе с капитаном, висящим на рее. Груза набрали под завязку, полный трюм награбленного добра служил приятным дополнением к славной победе, которой радовались все. Я, наверное, впервые видел всю команду в таком приподнятом настроении. Развесёлые шанти далеко разносились над морскими волнами, и мне хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше.
Шхуна ползла на юг, к Гваделупе, ещё одной крупной французской колонии. Бас-Тер, один из многих, он же Форт Уэль, считался здесь довольно многолюдным и богатым городом, настоящим центром торговли, и я надеялся выгодно сбыть там награбленное, пусть даже по заниженной цене. Если бы мы могли переправить этот табак и какао за Атлантику, то озолотились бы, но мы не могли. Я бы не рискнул пересекать океан на «Орионе», даже со средствами навигации двадцать первого века.
Ювелирку и деньги поделили сразу, и мне досталось два золотых перстня. Один был с плоским изумрудом или его имитацией, другой был из чистого золота, с узором в виде листьев. Раньше кольца я не носил, но теперь, глядя на пиратов, увешанных золотом, решил надеть оба. Встречают здесь по одёжке, это я хорошо помнил. Золотой крест келаря достался Адуле, и негр теперь щеголял здоровенным крестом, будто настоящий гангстер из негритянского гетто. Остальным тоже досталось, никто не ушёл обиженным,
На радостях я даже раздал всем по двойной порции рома и теперь все были вдвойне веселы. Ром здесь вообще служил лекарством от всех болезней и настоящей водой жизни, потому что пить местную воду, быстро протухающую на жаре, было решительно невозможно. Разбавляли ромом, и тогда уже можно было пить.
Я всё пытался вспомнить рецепт грога, но в голову упорно лез только глинтвейн, который нам, очевидно, был ни к чему. Тоже так себе прогрессорство, но мне всё же хотелось внедрить что-нибудь новое в местный быт, довольно скучный и однообразный.
На ужин меня снова пригласили в кают-компанию, и отказываться я не стал. Да и с двумя новыми офицерами стоило наконец-то познакомиться поближе. Команда пополнилась плотником и канониром, и теперь можно было считать, что экипаж укомплектован полностью.
Плотником выбрали того подмастерья из Мариго, совсем юного, но умел он, как выяснилось, многое, гораздо больше, чем средний моряк. Звали его Жерар Дюбуа, и на вид ему было не больше двадцати лет, держался он поначалу настороженно, но после удачного абордажа повеселел и втянулся в процесс.
А канониром взяли голландца по имени Герард Ланге, который до этого служил артиллеристом в форте Амстердам. Решил променять скудное жалованье солдата на роскошную и красивую жизнь свободного флибустьера, что я всецело поддерживал.
Отмечали, само собой, успешный захват «Эсмеральды», тем более, что на борту испанца нашлось несколько бутылок отличного вина. Я не сомневался, что и на нижней палубе свободная вахта сейчас втихую празднует. На борту, в принципе, не было прямого запрета на алкоголь, но все знали, что я не одобряю пьянство на корабле, а особенно во время несения службы. Запрещено было только красть у своих и играть.
— За славную победу! — воскликнул Шон, и мы под дружный рёв чокнулись новенькими хрустальными бокалами.
Кок и в этот раз постарался на славу. Жареная говядина с гарниром из батата, какими-то местными специями и травами, благодаря которым даже батат оказался съедобен, пудинг, фруктовый салат. Стол не то, что бы ломился от яств, но каждому хватало с лихвой.
Вино тоже оказалось неплохим, ничуть не хуже пресловутого бургундского, разве, может быть, чуть послабее, так что его никто даже не разбавлял. Выпили, какое-то время посидели молча, разбавляя тишину постукиванием ложек и чавканьем, налили ещё.
— За жён и возлюбленных! — торжественно произнёс я старый тост, который, как мне казалось, знали все. — И чтобы они никогда не встречались!
Флибустьеры расхохотались так, что едва не опрокинули стол. Выпили, закусили, выпили ещё. Вино лилось рекой, все наслаждались вкусной едой, алкоголем и хорошей компанией. Кому как, а на мой взгляд, компания подобралась неплохая. Травили байки, рассказывали анекдоты, смеялись, шутили, и я с удовольствием окунулся в эту атмосферу хорошей дружеской посиделки, разве что новенькие вели себя чуть сдержанно и отстранённо.