Флибустьеры

Эмар Густав

— Вождь хочет знать, что это за сигнал? — спросил он.

— Да! — отвечал апач.

Кукарес с изумительным хладнокровием и спокойствием издал крик водяной курочки.

— Молчать! — крикнул Черный Медведь. — Зачем ты подал сигнал?!

— Прости, — ответил леперо, язвительно усмехаясь, — я, должно быть, не так сделал, — и он повторил изданный звук.

Индеец, взбешенный дерзостью своего врага, бросился на него с намерением прикончить леперо одним ударом.

Но, ослепленный яростью, он плохо рассчитал движение, утлая пирога качнулась, опрокинулась, и оба врага очутились в воде.

Леперо

плавал, как выдра, и потому не растерялся, нырнул и изо всех сил поплыл по направлению к асиенде.

Но если он и хорошо плавал, то Черный Медведь уж никак не уступал ему. Через секунду вождь оправился, огляделся и кинулся вслед за своим врагом.

Между ними началось соревнование в силе и ловкости. Вероятно, оно кончилось бы в пользу белого, который намного опередил своего противника, если бы несколько воинов, бывших свидетелями происходящего, также не бросились в воду наперерез леперо.

Кукарес увидел, что бегство невозможно. Тогда, не желая продолжать далее бесцельную борьбу, он направился к дереву, уцепился за него и с изумительным хладнокровием стал ожидать, что будет дальше.

Черный Медведь немедленно очутился возле него. Он не выказывал ни малейшего озлобления за его проделку.

— О-о-а! — произнес он, также ухватившись за ветви дерева. — Брат мой истинный воин, он обладает хитростью.

— К чему мне она, все равно мне не сохранить моего скальпа.

— Может быть, — ответил индеец, — но пусть брат мой скажет, где находится Толстый Бизон?

— Я уже сказал тебе, вождь!

— Да, мой брат сказал, что Толстый Бизон находится в большом вигваме бледнолицых, но пусть он скажет, в каком именно месте.

— Гм! А если я покажу тебе это место, буду ли я свободен?

— Да! Если язык у моего брата не раздвоен и он скажет мне всю правду, то, как только мы будем на берегу, его освободят.

— Печальная свобода! — пробормотал леперо, покачав головой.

— Ну, так что же выбирает брат мой?

— Честное слово! — ответил на это Кукарес, окончательно решая, что ему нужно делать. — Я сделал для дона Марсиаля все, что было в моих силах. Он предупрежден, теперь мне надо позаботиться и о своей шкуре, а он пусть действует сам как знает. Смотри, вождь, куда я показываю пальцем. Ты видишь отсюда эти ивы на мысу?

— Вождь видит.

— Ну вот, за этими ивами ты найдешь того, кого ты называешь Толстым Бизоном.

— Ну, хорошо. Слово Черного Медведя всегда одно, бледнолицый будет свободен.

— Благодарю.

Разговор на этом прервался, да и пора было, так как почти все апачи уже подплыли к берегу.

Индейцы пустили по течению большую часть деревьев, на которых приплыли, и целыми гроздьями повисли на нескольких самых толстых.

Асиенда безмолвствовала. Не видно было ни одного огонька. Все было спокойно, как будто жители покинули ее.

Это глубочайшее спокойствие возбудило подозрение Черного Медведя, тишина предвещала для него бурю. Он решил, что прежде, чем дать сигнал к высадке на берег и нападению, следует убедиться собственными глазами, какая опасность грозит индейцам. Он издал переливчатый звук, подобный крику игуаны 32 ,

и нырнул в воду.

Апачи поняли намерение своего вождя и остановились.

Через несколько секунд они увидели, что он уже взбирается по песчаному откосу наверх. Черный Медведь сделал несколько шагов по берегу и прислушался. Он ничего не увидел и не услышал и тогда, уверенный в полной безопасности, обернулся к реке и дал сигнал к высадке.

32

Игуана — крупная ящерица, обитающая в Америке.

Апачи покинули свои деревья и поплыли. Кукарес воспользовался этим моментом и исчез, что не составило особого труда, так как на него никто не обращал внимания.

Апачи быстро плыли к берегу сомкнутой колонной. Через несколько минут они уже вышли на прибрежный песок и взяли немного вверх по реке.

— Пли! — раздалась вдруг громкая команда.

Вслед за этим почти в упор апачам последовал страшный залп.

Апачи ответили яростным воем, их захватили врасплох те, на кого они сами надеялись напасть совершенно неожиданно. Они бросились прямо на звук залпа, потрясая оружием.

ГЛАВА XV. Нашла коса на камень

Вернемся теперь к нашим охотникам, которых мы совсем уже забыли. В продолжение предыдущего рассказа они не сидели сложа руки.

После ухода обоих мексиканцев Весельчак и его друзья несколько минут сидели молча.

Канадец носком сапога катал по земле уголья, выпавшие из костра и, по-видимому, полностью погрузился в это занятие. Граф Пребуа-Крансе сидел, уткнувшись подбородком в ладони и уперев локти в колени, и рассеянным взглядом смотрел на искры, вырывавшиеся из пламени, сверкавшие в густом дыму и гаснувшие одна за другой высоко в небе. Один Орлиная Голова, закутавшись в бизонью шкуру, курил свою трубку, храня полное бесстрастие и видимое спокойствие, свойственные его племени.

— А что ни говори, — прервал молчание канадец, скорее отвечая на свои собственные размышления, чем с целью возобновить разговор, — поведение этих двоих кажется мне странным, чтобы не сказать более.

— Вы подозреваете с их стороны измену? — спросил его дон Луи, подняв голову.

— В пустыне всегда нужно ожидать измены, — неопределенно заметил Весельчак, — особенно со стороны случайных знакомых.

— Однако у этого Тигреро, дона Марсиаля, — так, кажется, его зовут, — такая открытая внешность, что, друг мой, я никак не могу предположить, чтобы он был предателем.

— Это правда, но согласитесь, что с момента нашей самой первой встречи он вел себя крайне двусмысленно.

— Согласен. Но ведь вы знаете, что страсть ослепляет человека, а он, кажется, страстно влюблен.

— Это я вижу. Но заметьте, пожалуйста, что во всем этом деле, — которое ближе всего касается его самого, а мы, кстати сказать, здесь, что называется, сбоку припека и только напрасно теряем драгоценное время, — он постоянно прячется за нас, словно боится выйти вперед.

В это время к костру подсел Блаз Васкес, закончивший обход островка и расставивший своих пеонов в точках, с которых они могли наблюдать всю реку, оставаясь сами невидимыми.