Флигель-Адъютант

Капба Евгений Адгурович

— Приносить людей в жертву? — Царёв смотрел на меня неверяще.

— По крайней мере, так велит «Санхуниатон» — то ли священная книга, то ли пророк, я так и не разобрался. Не знаю, как много сторонников старых правил нынче среди баалитов, но — взгляните, вон там стоит медный бык. А под ним — угли, — я указал на пригорок с каменным алтарем, на котором высилась медная статуя тельца.

Надеюсь, всё же, это была дань традиции, а не настоящее приспособление для ритуального убийства...

Я начитался всякого, когда мне с родной ротой пришлось провести на южных рубежах несколько месяцев, сдерживая в Хвалынских степях

набеги башибузуков. Лимеса тогда и в помине не было, и отряды всадников в полосатых халатах вырезали и сжигали хутора и небольшие селения на всём пространстве от Кафа до Яшмы... По интеллигентской своей привычке я тогда пытался выяснить причины и предпосылки такой ярости, которые обычным демографическим давлением и нищетой объяснить было сложно.

Выискивать во всем причины экономического характера -этим грешили философы-материалисты. Базис, надстройка, классы, формации... Человек -существо иррациональное, и материальные, очевидные мотивы и причины зачастую в его жизни играют роль весьма вторичную. Что уж говорить о целых этнических общностях...

– Вы всё еще хотите продать им карабины?
– спросил только Иван.

– Ты всё еще думаешь, что удастся отсидеться за Лимесом?

Царёв скривился.

Бир таньга я башибузуку таки отдал -перед самыми дверями усадьбы Бекбулата. Судя по всему, брат Бринёвского цирюльника особо не бедствовал -по местным меркам, конечно. По крайней мере, стены его сакли были украшены росписями в виде голубых и желтых цветов, в окна было вставлено настоящее стекло, и в высоту жилище сего почтенного горшечника было в целых три яруса.

Мы нерешительно мялись у калитки, кони фыркали и нетерпеливо перебирали копытами. Женские голоса и детский плач за забором не добавляли нам уверенности. Вдруг мимо нас пронеслась целая стайка чернявых смуглых ребятишек, они орали и бесновались, и швырялись друг в друга грязью и кизяком. Завидев двух незнакомцев, эти дьяволята замерли и один из них крикнул:

– Дагли-и-и!!!
– и мальчишки прыснули в сторону, чтобы наблюдать за нами с ветвей плодовых деревьев, из-за насыпи камней и высунувшись из канавы.

Их вопли привлекли внимание хозяев дома. Калитка приоткрылась, и тут же захлопнулась. Испуганный женский голос залопотал что-то на дили, языке башибузуков, в доме послышался шум, окно третьего яруса распахнулась и наружу высунулся ствол винтовки.

– Орайа ким гелди?
– крикнул хриплый мужской голос.

– Письмо от Хасбулата, его брату -Бекбулату!
– откликнулся я.

– Письмо-о-о?
– удивился голос на по-имперски.
– А я думаю -что за дигли там такие, какой шайтан привел дигли к дому горшечника Бекбулата... Зулейха, ач! Капилари ач! Это гости!

Внутри началась суета, калитка открылась нараспашку, и мы один за другим вошли во дворик и ввели коней. ребятишки с улицы тут же устремились за нами следом -они что, все были местные? Невысокая, молоденькая Зулейха как-то лихо взяла этих разбойников в оборот -дьяволята наносили воды, помогли нам разгрузить поклажу с жеребцов, снять с них сбрую...

Бекбулат — полный, крупный человек, явно похожий на брата-цирюдьника, в легкой рубахе зеленого цвета, рукава которой были закатаны, и в полосатых шароварах, спустился к нам довольно быстро. Я вручил ему письмо и сказал:

– Хасбулат теперь в Бринёве живет, свою цирюльню держит, неплохо зарабатывает. Приглашает

тебя переехать...

– Ну-ну... Благодарю, благодарю вас, что послание доставили. Почитаю. А пока -присядьте вот тут, в тени, под навесом, гости дорогие. Жёны сейчас на стол соберут!

– Да мы бы в чайхану...
– начал было я, но был прерван решительным жестом руки.

– Никакой чайханы! Не всякий раз из такого далека весточки до нас доходят! Здесь же и заночуете, и ничем не хуже чайханы и караван-сарая мы вас напоим-накормим, да и гостевая комната у нас свободна... Зулейха!
– хлопнул в ладоши радушный хозяин.

У Бекбулата было четыре жены. Зулейха -младшая, но самая проворная и сообразительная из всех, успевала повсюду. Три старших -молчаливые, грустные женщины, хлопотали по хозяйству. В огромном казане булькал плов, жарилась на вертеле курица, со второго яруса, где размещалось помещение для гостей, летели клубы пыли -там наводили порядок. Давненько у них не было визитеров!

Помимо четырех жён у Бекбулата имелось восемь сыновей -от пяти до четырнадцати лет, те самые сорванцы, что встретили нас на улице, и три дочери -четырех, десяти и двенадцати лет. Они помогали женщинам по хозяйству, занимались какой-то работой по дому, присматривали за птицей.

Старшая девочка принесла поднос с кофе под навес, поставила на маленький резной столик.

– Сегодня просто день такой, -хозяин по-имперски говорил вполне сносно, акцент почти не чувствовался.
– Эл тиферет Баал, мы собрались дома всей семьей. Обычно мы с сыновьями работаем в гончарной мастерской, это чуть ниже по улице, рядом с рыночной площадью. Но сейчас -глина закончилась, завтра пойдем пополнять запасы в горы... Потому -сегодня дела домашние. И вот -гости... Ну, расскажите, каково там, по ту сторону Кафа? Говорят, Император вернулся и навел порядок? Я-то лет пятнадцать там не был...

– Что, и в набеги ни разу не сходили?
– невинно глядя на стропила навеса, поинтересовался Царёв.

– В набеги? В набеги старшие сыновья ходят. Дело младшего -блюсти семейное гнездо!

Интересные порядки... В Империи, да и вообще -в Старом Свете -наследство доставалось старшему, а счастье искать отправлялся младший! Или -младшие, сколько бы их ни было. А тут -вона как.

– А Хасбулат?
– не унимался Иван.

— А Хасбулат пошел -и не вернулся. Потом оказалось -вместо того, чтобы сложить голову эл тиферет Баал -он осел там и стал брадобреем. И неплохо устроился, как пишет... И я не могу его осуждать -он единственный из моих братьев, кто остался в живых. Сейчас я смотрю на своих сыновей, и мне не хочется, чтобы семеро из них погибли... Пусть даже эл тиферет Баал. Говорят, в Империи много земли, много работы. Может быть, нам стоит попросить Императора дать нам землю и работу? И не ходить в набеги?

— В Империи не поклоняются Баалу. Там другие правила, другая жизнь. В Империи нельзя иметь больше одной жены, -сказал я.
– Разве многие башибузуки смогут приспособиться и жить так?

— Хасбулат смог. Я — не смогу, а вот мои дети — очень даже. Хорошие горшечники ведь будут нужны еще долго, верно?

Я глянул на Царёва. Если его план по индустриализации удастся -горшечникам останется только делать сувениры. Или идти на фабрику по производству посуды...

— Вы давно бывали за Кафом? — спросил Бекбулат. — В наших местах?