Флинн
Шрифт:
У Флинна всегда возникало желание помочь ему, как он помог бы ребенку, но он прекрасно знал, что помощь эта будет воспринята как смертельное оскорбление.
Флинн давно уже работал с Джоном Роем Придди — Б. Н. Зеро.
— Я привез тебе чай, Френк.
— Отлично.
Маленький человечек снял перчатки, расстегнул «молнию» летного костюма.
— «Папайя минт». Пробовал его?
— Да, сэр.
— Держи. Выпей за мое здоровье.
— Спасибо, сэр.
— Как Элсбет?
— Отлично.
— Рэнди?
— Отлично.
— Тодд?
— Отлично.
— Дженни?
— Отлично.
— Уинни?
— Отлично.
— Джефф?
— Отлично.
— Ты
— Да нет. Просто не спал эту ночь.
— Как в прежние времена, да, Френк? До того, как ты и я стали вести размеренную жизнь больших начальников. Маулейк, Хэйпур, Мейфкинг, Суакин. Мы там когда-нибудь спали, Френк?
— Редко.
Семьи у Джона Роя Придди не было.
И он ужасно не любил спать.
Не только крошечного роста, но еще и худой как щепка, он не спал дни и ночи напролет. Но, как бы долго он ни боролся со сном, его все равно мучили жуткие кошмары, он потел, стонал и кричал. За свою карьеру его трижды подвергали физическим пыткам, в трех разных странах. Пытали его мастера своего дела, и всякий раз продолжались пытки по месяцу и больше.
И Джон Рой Придди не мог проснуться без приступа рвоты. Его буквально выворачивало наизнанку, даже если в желудке ничего не было.
Флинн наблюдал за своим другом много лет, в разных концах света. Образ жизни Роя никогда не менялся. Но Флинн никак это не комментировал.
Разумеется, они никогда не спали в прежние времена… от которых их отделяло не так уж много месяцев.
Придди, будь на то его воля, вообще бы не спал.
— Холодный ветер, — заметил Б. Н. Зеро.
— Бостон, — пожал плечами Флинн.
— Давай пройдемся, — предложил Зеро.
— Почему нет?
Они направились к деревьям, растущим по краю летного поля.
— Что ты знаешь о взрыве рейса восемьдесят, Френк?
— Погибло сто восемнадцать человек. В самолете не было свободных мест. Взорвался он через минуту после взлета, в три десять ночи. Авиакомпания настаивает на полной исправности самолета. Они также говорят, что опасного груза на борту не было, но это пока не подтверждено. Пассажиры прошли обычный контроль, ничего подозрительного не зафиксировано. Проверка багажа вызывает сомнения, потому что поступил он из четырех городов: Бостона, Чикаго, Атланты и Сан-Франциско. Самолет разнесло вдребезги. Я это видел.
— Ты видел?
— Да.
Небо над Бостоном в ту ночь очистилось, так что он и его дети видели, как сто восемнадцать горящих и обугленных людей падают в воды залива.
— Практически все улики лежат на дне Бостонского залива.
— Практически все?
— Этим утром я нашел оторванную руку у себя во дворе.
— Готов спорить, ты сказал: «Не следовало тебе рассыпаться, Чарли». Когда нашел руку.
— Действительно, сказал. Про себя.
Придди рассмеялся.
— Помнится, ты сказал
— Когда трудно, шутка скрашивает жизнь, — заметил Флинн. — Чем хуже ситуация, тем нужнее шутка.
— Помогает сдержать тошноту, — и Придди искоса взглянул на Флинна.
— Версия, что самолет сбили ракетой, запущенной с подводной лодки, к рассмотрению не принята, — продолжал Флинн. — Я с этим еще не разбирался.
— Разберись.
— А стоит ли?
— Да. Нельзя исключить такую возможность.
— Я это уже понял, иначе мы не стояли бы на продуваемом холодным ветром летном поле. Вы хотите, чтобы я взял на себя это дело?
— Да. К сожалению, не смог дозвониться до тебя раньше. Такое вот совпадение: ты прячешься в бостонской полиции, пока все устаканится, и здесь же происходит взрыв. Нужный человек в нужном месте и в нужное время. — Шагая, Придди щелкнул каблуками. — Словно я сам так все и спланировал.
— Совершенно верно, — кивнул Флинн. — Из пассажиров заслуживают внимания только федеральный судья Чарлз Флеминг, он, кстати, перед самым полетом застраховал себя на полмиллиона долларов, актер Дэрил Коновер и молодой человек, выигравший матч на первенство мира в среднем весе. Перси Липер.
— Жаль, — вздохнул Придди. — Я этого не знал.
— Остальные фамилии ничего мне не говорят, да это и неважно. Когда гибнет сто восемнадцать человек… в действие вступают законы больших чисел, не так ли, Джон Рой? Сколько в такой группе может быть потенциальных самоубийц, фанатиков?
— Не так уж и много. Наш мир не такой уж безумный, хотя нас и стараются убедить в обратном.
— Вы уверены?
— Даже наши собственные жизненные впечатления, Френк, не должны помешать нам видеть перспективу.
— Тем не менее причиной такого вот массового убийства может стать стюардесса, выставившая своего дружка.
— Может.
— И уж последней в ряду подозреваемых стоит Лига лишних людей, которая взяла на себя ответственность за взрыв самолета. Это обычная кучка нигилистов. Я послал своих сыновей, чтобы они это выяснили.
— Рэнди и Тодда?
— Да.
— Отлично. Чем больший они приобретут опыт, тем лучше.
Флинн улыбнулся.
— Пусть расширяют свой кругозор.
— Не забывай, Френк, что ребенком ты внес свою лепту в борьбу с нацистской Германией, а потом поставил на этом крест и начал изучать философию в Дублине.
— Я видел ад.
— Но в конце концов философия тебе обрыдла, и ты вернулся к нам.
— Я накушался истин.
Какое-то время они шагали в молчании.
— И что ты можешь сказать, Френк?
— Расследование может занять годы. И шансы, что дело дойдет до суда, невелики.
Они повернули назад.
У самолета друг против друга, уперев руки в бока, едва не соприкасаясь носами, стояли Гроувер и сержант воздушной полиции. Оба с красными, потными лицами, они одновременно что-то кричали.