Флинн
Шрифт:
И он убрал брошь в карман пиджака.
— Так я не могу ее надеть? Даже на спектакль?
— Ты ее получишь, когда тебе исполнится двадцать один.
— Даже не восемнадцать?
— Только в том случае, если тебе потребуется оплатить обучение в колледже. Так для чего ты встала, помимо того, чтобы лишиться драгоценностей?
— Я хотела показать тебе брошку.
В дверном проеме замаячила длинная белая тень. Она зевала.
— Па?
— Боже мой. Еще один. А чайник
— У меня украли скрипку.
— Заходи.
Пятнадцатилетний мальчик переступил порог, гибкий, как тростинка, с торчащими во все стороны светлыми волосами, босиком, но в пижаме.
Даже не видя их, Флинн мог различить своих сыновей-близнецов по голосам. Рэнди произносил слова чуть медленнее брата. А на скрипке играл чуть лучше. Другие люди, приглядевшись, отмечали, что волосы Рэнди чуть светлее, а нос длиннее на пару миллиметров.
Он сел за стол, уперевшись в него локтями, поддерживая голову ладонями.
— Так ты говоришь, у тебя украли скрипку?
— Из моего шкафчика. В школе.
— В школе Картрайта?
От двери послышался другой мальчишеский голос — Тодда.
— Это правда, па.
Близнецы всегда стояли друг за друга горой, даже если их ни в чем не обвиняли и никто на них не нападал. Этому их научил Флинн. Ползая вместе с ними по полу, когда они еще не умели ходить, он показывал им, как обороняться от агрессора, надвигающегося с фронта, с фланга, с тыла.
— В школе уже давно пропадают вещи, — добавил Тодд.
Флинн смотрел на троих своих детей, не забывая о том, что часы показывают три ночи. Конечно, драгоценные камни и скрипки — интересные темы для разговора, но утром предстояло объясняться с их матерью.
— Скрипка-то хорошая, — вставил Рэнди.
— Действительно, — согласился Флинн.
— Она не застрахована? — Тодд прикрыл ладонью зевок.
— Нет. А разве шкафчик у тебя не запирается?
— Запирается, — ответил Рэнди.
— Они все запираются, — прикрыл его с фланга Тодд. — И из всех что-то тащат.
— Краж было много?
— Несколько десятков за последние недели, па.
Флинн смотрел на дно своей чашки и, пожалуй, впервые не смог бы ответить, кто из мальчиков это сказал.
Впрочем, никакого значения это не имело.
Они держались вместе.
— Что пропадало, помимо скрипки Рэнди?
— Деньги. Деньги, которые отец Хуана прислал ему из Мехико. — Похоже, Тодд собрался огласить весь длинный список.
— Много? — спросил Флинн.
— Триста долларов.
— Это аморально! — объявил Флинн, предчувствуя новые разоблачения.
— Ему их прислали на целый семестр.
— Я никогда не держал в руках трехсот лишних долларов.
— Ты
— Футбольный мяч Марка, билет на самолет Джека, он собирался домой, в Лондон, загашник травки Никера…
— Что?
— Загашник травки, — вставил Рэнди.
— Много травки, па. На двести долларов с хвостиком. Его отец сунул ему травку в чемодан. Они выращивают ее у себя в Виргинии.
— И вы ее курите? — спросил Флинн.
— Редко, — ответил Тодд. — Только когда у нас контрольные по математике.
— Боже мой, зачем я только вернулся домой?
— У меня украли скрипку, — напомнил Рэнди, который никогда не забывал о главном.
Он вытер нос левой рукой. Лучше бы мать учила его играть на рояле, подумал Флинн.
Украсть рояль куда труднее, чем скрипку.
— Для детей у вас слишком много собственности.
— Не у нас, — Рэнди разом проснулся. — У меня была одна скрипка, и ее украли, — он изобразил печаль. — Хорошая была скрипка.
— Это точно, — кивнул Флинн.
— Ты должен ее найти, — пришел на помощь брату Тодд.
— Я? Почему я?
— Мы, — поправился Рэнди. — Как и раньше.
Флинн поднял чашку, чтобы допить последние капли.
— Картрайт — частная школа. — Дженни обмякла у него на руках, ни брошь с рубином и бриллиантом, ни разговоры об украденной скрипке не помешали ей заснуть в три часа ночи. — Что у вас там происходит, никого не касается. Бостонская полиция не имеет права вмешиваться, если только ее об этом не попросят. Насколько мне известно.
Чашка разлетелась вдребезги в его руке.
Тело Дженни напряглось.
Кухонный стол надвинулся на него.
За занавесками Элсбет на окне что-то вспыхнуло.
Потом грохнуло.
По запястью Флинна потекла кровь.
В дверях вскрикнул Тодд.
Мгновением позже все стояли у окна в темной столовой.
Лунный свет отражался от поверхности залива.
В небе над заливом желтое пламя вырывалось из огромного серебристого комка, падающего вниз.
На мгновение Флинн вернулся в юность, в объятый пожаром Мюнхен, стал таким же маленьким, как его дети.
Разнообразные предметы: багаж, кресла, люди, дождем сыпались с неба, исчезая в воде.
Несмотря на то что он тысячу раз слышал рев взлетающего самолета, Флинн помнил, что этот, который взорвался, только-только покинул взлетную полосу.
— Взорвался самолет, — объяснил он детям. — Все в порядке. — Вместе с детьми он глядел в окно. — Просто взорвался самолет.
Он подхватил Дженни на руки.
Дети должны знать, что они видят.
Горящие, умирающие люди падали с неба.