Флирт
Шрифт:
По белым мраморным ступеням она спустилась в парк.
Солнце играло в фонтане, а легкий ветерок со стороны моря осторожно касался листвы на деревьях. Утро было изумительное. Направляясь к балюстраде, находящейся на оконечности мыса, Анцелла заметила, что там уже кто-то стоит. Она какую-то долю секунды колебалась, поскольку вдруг ощутила, что сердце готово выскочить из груди, но справилась с волнением и решительно пошла дальше.
Князь оторвал взгляд от моря и смотрел на девушку.
— Анцелла!
Тон, каким он произнес
Она смотрела на князя, ее глаза сверкали, уста приоткрылись от возбуждения.
— Я думал о тебе, любимая, — сказал князь. — Все время размышлял над тем, что ты со мною сотворила.
Анцелла с трудом нашла в себе силы произнести несколько слов:
— Я тоже думала… о вас… ночью.
— Ох, дорогая моя, — словно не слыша ее, продолжал князь, — ты и не представляешь, каким чудесным и матичным было то мгновение, когда я коснулся твоих губ.
Их глаза встретились, и, хотя князь даже не пошевелился, Анцелле показалось, что он снова ее поцеловал. Он долго смотрел на нее, прежде чем сказать:
— Мне нельзя слишком долго с тобой здесь говорить. Надеюсь, ты это понимаешь. Я посмотрю, чем занимаются остальные, вполне вероятно, нам удастся встретиться во второй половине дня.
Князь заметил, что ее глаза посветлели, и никаких дополнительных слов уже не потребовалось. Глядя ему в лицо, она тоже знала, что чувствует князь. Он, словно совершая над собой усилие, повернулся и пошел в сторону виллы. Обеими руками Анцелла держалась за перила балюстрады из серого мрамора. Она дрожала от охватившего ее возбуждения, опять прихлынула слабость, как и тогда, когда князь впервые заключил ее в объятия. Анцелла почувствовала, что погружается не только в тепло его рук, но и в помыслы, душу.
— Я люблю его! — прошептала она.
Казалось, что плещущиеся внизу волны беспрерывно повторяют ее слова: «Люблю! Люблю!»
Вернувшись на виллу и поднимаясь в комнату княгини, она встретила выходящего оттуда Бориса. Его вид, как всегда, был зловещ: на узких губах блуждала слабая усмешка, а прищуренные глаза казались еще более мрачными, чем обычно. Борис был явно чем-то весьма доволен, и Анцелла инстинктивно почувствовала: он принес княгине дурные вести.
Когда они поравнялись, она подумала, что Борис источает зло, и невольно отступила в сторону, как будто он мог ее чем-то осквернить.
Марии нигде не было видно, поэтому Анцелла постучалась. Отворив дверь, увидела, что ее сиятельство сидит на кровати и что она возбуждена точно так же, как и ночью.
— Ах, это ты? — сказала княгиня почти грубо. — Тогда отвечай: ты можешь подтвердить то, что только что сообщил мне Борис?
— Что именно, мадам? — спросила Анцелла, приближаясь к кровати.
— Что маркиза опутала моего сына и сделала то, что собиралась сделать уже давно?
— Что вы хотите этим сказать, ваше сиятельство?
Анцелла почувствовала, как чья-то холодная рука неумолимо
— Борис утверждает, — продолжала княгиня, — что вчера ночью, когда все гости вернулись из казино, она проследовала в его спальню.
— Не… не верю этому! — невольно вырвалось у Анцеллы.
— Увы, это правда, — обреченно произнесла княгиня. — Борис никогда не ошибается. Она обвела его вокруг пальца, эта голубоглазая английская потаскуха! Я видела, как она этого добивалась. Все время крутилась возле него, касалась его, заглядывала в глаза, поощряла и вот теперь добилась своего!
Анцелла будто окаменела, кровь отхлынула от ее лица, румянец на котором сменился смертельной бледностью. Лишь минуту спустя Анцелла через силу выговорила:
— Это, должно быть, какая-то… ошибка! Я полностью… уверена, что его сиятельство не интересуется маркизой в этом… вопросе.
— Зато она им интересуется! — буркнула княгиня. — А какой мужчина устоит перед искушением? — Она на некоторое время замолчала, после чего продолжила: — Они все одинаковы! Серж, Андре, Владимир. Достаточно красивой женщине поманить их пальцем — они тут же идут за ней. Правда, Владимиру никуда не понадобилось идти: она сама пришла к нему!
Анцелла, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, с трудом заставила себя подойти к окну. Она старалась дышать глубоко и бороться с темнотою, которая, как ей казалось, проникает в ее сознание, не позволяя хоть мало-мальски сосредоточиться.
— Я от нее избавлюсь, — говорила где-то у нее за спиной княгиня. — Она здесь долго не задержится, я этого не вынесу! Я предупреждала Владимира, что по отношению к его мимолетным увлечениям роль сводни исполнять не собираюсь!
Анцелла вцепилась в подоконник. «Мне нельзя… лишиться чувств… Я не могу допустить, чтобы… княгиня обо всем догадалась», — упорно твердила она про себя.
— Могу ли я распорядиться, чтобы ленч вашему сиятельству принесли в постель? — долетел от дверей голос Марии.
— В постель? Я не собираюсь лежать, — ответила княгиня. — Спущусь вниз. Мне хочется видеть, что происходит.
— Было бы лучше, если бы вы отдохнули, — сказала Мария. — Ваше сиятельство утомлены. Прошу вас…
— Ничего подобного! — воспротивилась княгиня. — Кроме того, на ленче будет его императорское высочество. Он сам пожелал сюда приехать, и я обязана быть внизу, чтобы приветствовать его.
— Великий князь поймет, если узнает, что ваше сиятельство приболели, — продолжала стоять на своем Мария.
— Я не больна! — отбивалась княгиня. — Кроме того, царская кровь тоже кое-что значит, как тебе хорошо известно, Мария. Хотя я совершенно не понимаю, почему великий князь захотел разделить с нами ленч.
Анцелле казалось, что голос княгини долетает до нее откуда-то издалека, но предчувствие обморока все-таки постепенно проходило, и через несколько минут она была уже в состоянии обернуться.