Флирт
Шрифт:
— Отпусти, пока мы народ не собрали.
— Это она начала.
— Чушь, — заявила я.
Джейкоб заставил Никки меня отпустить. Они отступили оба, давая мне некую свободу, но звери их продолжали за мной наблюдать. Ощущение — как если бы остановиться в саванне, в окружении золотистой колышущейся травы, ощутив на себе чей-то взгляд. Я знала, что в данный момент это не просто мужское внимание — во мне сверлила дыры взглядом та их сущность, что раз в месяц покрывается мехом.
Я слышала, ощущала, чувствовала нюхом мысли моей львицы. Заставь их драться между собой, спаси львят. Это было сказано не словами, но я эмоции перевела в слова, потому что я человек и без слов не
Я уже вышла из дверей, стала надевать очки на ярком летнем солнце, остановилась на верхней ступеньке.
— Иди, не останавливайся, — сказал Никки.
— Может быть, кто-то из вас должен идти вперед, я же не знаю, какая машина ваша?
Они переглянулись, будто это им не приходило в голову. Я их несколько вывела из равновесия — точнее, моя львица вывела. Хотелось бы, чтобы это оказалось нам на пользу.
Никки пошел вперед, Джейкоб рядом со мной. Я вообще-то думала, что будет по-другому, но на самом деле мне это без разницы.
— Видите, я послушно себя веду. Позвоните своему снайперу?
— Когда мы тебя обыщем и будем сидеть в машине.
Я медленно выдохнула, кивнула и пошла дальше. Мне хотелось заорать, чтобы отозвали к чертям своего снайпера, но они уже оправлялись от неожиданной метафизической встречи с моей львицей, вспомнили задуманное и держались его. Я задумалась, хорошо ли, что они снова собой владеют. Но на данном этапе я бы ничего не выиграла, пытаясь их вывести из себя, и потому пошла за скейтеристом к большому внедорожнику. Они припарковались на краю стоянки, где росли густые кусты и деревья, и когда меня повели к пассажирскому сиденью, никому со стороны не было видно, как меня обыскивают.
— Руки на машину, — велел Джейкоб.
Я оперлась на боковую дверцу свежевымытого внедорожника. На стекле была наклейка прокатной конторы. Я снова могла думать, снова подмечала детали. Я сумею. Мы все выберемся из этой истории живыми, и эта мысль, эта надежда — это и есть то, на что они рассчитывают. Надежда — чудесная вещь, но именно ею пользуются злые люди, чтобы заставить тебя с ними сотрудничать — до тех пор, пока не станет слишком поздно. Ты думаешь, что найдешь способ как-то выскочить, и думаешь так до тех пор, пока уже не будет слишком поздно спасать себя, спасать других, вообще для всего слишком поздно. Серийные убийцы этим часто пользуются — приставляют к тебе ствол в общественном месте и заставляют тебя сесть в машину, обещая, что не тронут. Они врут. Общее правило таково: если тебе кто-то приставляет ствол на людях, где можно орать и звать на помощь, — ори. Потому что как только окажешься один, с тобой сделают куда худшее, чем просто застрелить или заколоть или вообще чем быстрая смерть. Никогда нельзя давать бандитам дирижировать событиями, никогда. Я это знала. Я это знала отлично, но все же прислонилась к машине и приготовилась, что они отберут у меня оружие. Я знала, что буду делать все, что они захотят, до тех пор, пока они не позвонят следящему за Микой снайперу. Других вариантов у меня не было — пока не было. И эта гадская надежда заставляла меня думать, что мне представится еще шанс что-то сделать, хотя какая-то другая часть разума цинично в ответ хихикала. Я действовала как гражданская, а я, хотя никогда не носила никакого мундира,
Джейкоб стал меня обхлопывать, начав с запястий под жакетом. Остановился.
— Два варианта: или я разорву пиджак, или ты отведешь руки назад, и я его сниму. Выбирай.
Я завела руки назад, и он спустил с них жакет — осторожно, чего я от него не ожидала. Показались ножны на обоих предплечьях, и в них — тонкие кинжалы с серебряным покрытием. Еще стала видна наплечная кобура на сочном синем фоне майки, и «смит-и-вессон» на пояснице.
— Ты это все время с собой носишь? — спросил Джейкоб.
— Обычно — нет, но сегодня я ждала вызова на ликвидацию вампира за пределы штата.
— Когда и от кого?
Слишком у него правильная речь для бандита. Но вслух я этого не сказала, я хотела, чтобы быстрее все это кончилось и они позвонили.
— Точно не знаю, от маршала, который ведет это дело.
— А кобура-то на заказ, — заметил Никки.
— У меня узкие плечи, так что все равно подгонять надо, я и решила выложить чуть больше.
— Не узкие, просто ты сама маленькая.
— Ладно, забирайте уже оружие и звоните, черт бы вас побрал.
— Есть девушки, не умеющие принимать комплименты, — заметил Никки, наклоняясь так близко, что коснулся лицом моих волос, пока руки его нашли пистолет на пояснице и вынули из кобуры. Он потерся лицом о мои волосы, будто оставляя пахучую метку. Наверное, это должно было меня разозлить или означать угрозу — некоторые женщины так бы это и восприняли, но в тот момент, когда наши тела соприкоснулись без прокладки из ткани, без перчаток, между нами горячим ветром пронеслась сила.
Я ожидала, что он отдернется — но нет. Он будто свалился на меня, обнимая, прижимая к себе, держа при этом мой собственный пистолет. Всюду, где мы соприкасались, вырастала энергия, будто мы сейчас вспыхнем, если будем соприкасаться слишком долго. Хотя огонь — неверная аналогия, потому что он не жег. Это было приятное ощущение.
— Прекрати, — сказала я, постаравшись, чтобы в этом слове слышалась злость.
Он сильнее потерся лицом, прижался губами к щеке.
— А приятно. И я чую по запаху, что ты тоже так думаешь.
— Отвали к хренам!
Но и злость тоже была некстати, потому что мои звери реагируют на злость. В какой-то темный момент эти звери-тени шевельнулись во мне, но львица их шуганула обратно. Я видела, как она оскалила острые зубы и втянула пастью воздух, ощущая запах органом Якобсона, в буквальном смысле воспринимая вкус силы из воздуха.
Руки он мне сжимал только выше локтя, так что мне удалось вытащить один из ножей и начать поворачиваться в его руках. Я больше ни о чем не думала, как только о том, чтобы от него освободиться. Но тут чья-то рука перехватила мою с ножом и сила хлестнула из этой руки, так что все мы трое вдруг оказались в теплой среде силы, будто свалились в ванну, и головы под водой — мы тонули в ликантропической энергии, а моей силы некроманта просто не стало. Но это дало мне больше власти над львицей — я была открыта силе, открыта ее тяге.
Я услышала, как Джейкоб сказал «Господи!» — и мощь его ударила во все это как кулак, сминающий карточный домик. Она разметала силу, обнажила энергию и перекрыла ту и другую. Джейкоб пытался и моих зверей заглушить, но не смог. Львица у меня в голове на него зарычала — и этот звук вырвался у меня изо рта.
Он извлек оба мои ножа из ножен и бросил их на землю, потом оторвал от меня Никки. Тот сразу стал в стойку, опустив руки. Оба мои пистолета были у него в руках, но он их швырнул на землю в ближайшие кусты, к ножам, и они оба стояли друг против друга с голыми руками.