Флобер
Шрифт:
Вдобавок ко всему он волнуется за Ги де Мопассана, которого привлекают к судебной ответственности за нарушение общественных нравственных норм и правил, выразившееся в публикации в журнале «Ревю модерн э натюралист» поэмы «Девка» с легким эротическим содержанием. Мопассана вызывают в суд города Этамп, где печатается журнал. Ги обращается с просьбой к своему доброму наставнику, чтобы тот написал письмо в его защиту. Флобер колеблется. Почему бы ему не начать с того, чтобы воспользоваться своими собственными связями, в частности не обратиться к Раулю Дювалю [387] , чтобы закрыть дело. За такие деяния Мопассан рискует потерять место в министерстве…
387
Рауль
В итоге Флобер все-таки пишет письмо. Его напечатают в газете «Голуа». Писатель не имеет времени, чтобы его откорректировать. Это пламенная адвокатская речь в защиту свободы слова, искусства, направленная против цензуры. Писатель с иронией напоминает о судебном эпизоде из «Госпожи Бовари»: «Этот процесс стал для меня гигантской рекламой. Я обязан ему третью своего успеха» [388] . Флобер высказывает предположение, что судебное преследование будет прекращено. Что и происходит.
388
Письмо Ги де Мопассану. 19 февраля 1880 года.
Мопассан оказывается не единственным писателем, на которого ополчились блюстители нравственности. Теперь под колесо судебной машины попадает Золя. Его роман «Нана» [389] только что вышел из печати. Флобер приходит от него в восторг. И всё же вот что он пишет Мопассану 15 февраля 1880 года: «Когда автор хорошо владеет пером, у него два врага: первый — это публика, поскольку стиль писателя заставляет думать, а это работа; второй — правительство, потому что оно чувствует нашу силу, а власть не любит тех, кто тоже обладает властью».
389
«Нана» — девятый из двадцати романов Эмиля Золя серии «Ругон-Маккары». — Прим. пер.
В том же феврале Максим Дюкан избирается в члены Французской академии. Какой фарс! И это тот самый Максим, друг юности, с которым Гюстав совершил лучшие путешествия в своей жизни… Он — честолюбивый человек, карьерист. И при этом он наделен самым скромным писательским талантом. Гюстав мечет громы и молнии. 30 лет тому назад вместе с Дюканом и Буйе какими только словами они не поносили Французскую академию! Гюстав вспоминает об этом, но молодость, увы, осталась далеко позади. Он советует Каролине чаще повторять про себя принадлежащее ему изречение: «Почести приводят к бесчестью, звания ведут к деградации, высокие должности — к отупению» [390] .
390
Письмо Ги де Мопассану. 15 января 1879 года.
Неужели и вправду появился свет в конце туннеля? Комманвилю удается избавиться от неприятностей! Этот плут и мошенник, повинный в том, что Флобер остался без средств к существованию, разоривший в том числе и близкого друга писателя, приобретает в Руане лесопильню. Он готовится к отъезду за лесом в Одессу и утверждает, что нашел для этого необходимые средства. Похоже, что Гюстав теперь может без особого опасения заглядывать в будущее. Посмотрим. Возможно, снова поехать в Париж? А почему бы не в Грецию, чтобы собрать материал для будущей книги о сражении при Фермопилах? Но не тут-то было. Гюстав получает новое уведомление об уплате долга, которое «производит на него такое впечатление, словно ему подали блюдо с дерьмом» [391] . У него требуют 50 тысяч франков, которые ссудили под его имя. И, конечно, это кредиторы Комманвиля…
391
Lottman H. R. Op. cit. Р. 483.
Последний праздник
392
Эдмон де Гонкур. Дневник. 28 марта 1880 года. См.: Гонкур Э. Дневник. Записки о литературной жизни. Т. 2.
В начале мая Флобер решил съездить в Париж. Он чувствует необходимость в перемене мест, чтобы обрести былую энергию, поскольку написание «Бувар и Пекюше» едва продвигается. Всего неделю тому назад друзья Гюстава, семейство Лапьер, устроили для него большой праздник, посвященный святому Поликарпу, которого Флобер избрал своим покровителем, поскольку говорил: «Боже мой! Боже мой! В какое время заставили меня родиться» [393] . Во время этого похожего на карнавал праздника Флобер получил в знак уважения множество подарков и поздравлений. Некоторые были даже от итальянских кардиналов! Среди полученных подарков оказалась настоящая реликвия — зуб святого. Писатель был искренне тронут даром святыни.
393
Письмо Луизе Коле. 21 августа 1853 года.
Теперь настало время поскорее отправляться в Париж. Возможно, он сможет остановиться в квартире в предместье Сент-Оноре, если Каролина соизволит навести там какой-то порядок. Гюстав намекает об этом племяннице в письме. Он собирается поговорить с ней о ее бредовом увлечении очередным болваном в лице отца Дидона. Похоже, что святой отец исполняет для нее роль духовного наставника. Гюставу совсем не нравится, что его племянница почти перестала писать картины и заделалась святошей. Для Каролины с ее расшатанной нервной системой из-за финансового кризиса, сотрясающего ее семью, а возможно, и по причине переживаний более интимного характера, уход в религию становится спасительной соломинкой, за которую хватается утопающий. Тем не менее отец Дидон, будучи кем-то вроде светского проповедника, на протяжении долгих лет будет сбивать Каролину с толку вплоть до того, что со всей строгостью начнет следить за судьбой творческого наследия писателя…
Утром в субботу 8 мая Флобер принял горячую ванну. Он был готов на следующий день отправиться в Париж. В половине одиннадцатого ему стало нехорошо. Словно какая-то пелена нависла у него перед глазами, и все вокруг как будто потемнело. У него покраснела на шее кожа, словно налилась кровью. Он зовет служанку Сюзанну. Ему кажется, что он вот-вот потеряет сознание. Он просит служанку скорее бежать за доктором Фортеном. Служанка была последней, кто видел писателя в сознании. По ее свидетельству, как рассказал Мопассан, Флобер натер одеколоном виски, а затем лег и произнес несколько неразборчивых слов.
Доктора Фортена не оказывается дома. Сюзанна бежит к другому врачу, Турне, который тут же направляется к Флоберу.
Писатель, не шелохнувшись, лежит на диване. Сердце едва бьется, затем останавливается. Гюстав Флобер умер. Скорее всего, от кровоизлияния в мозг, хотя некоторые, в том числе и Максим Дюкан, связывали смерть писателя с приступом эпилепсии, что маловероятно.
Во второй половине дня в Круассе приезжает Мопассан. Вместе с доктором Фортеном они занимаются последним туалетом Флобера, затем снимают с его лица посмертную маску. В Круассе начинают прибывать желающие проститься с великим писателем. По указанию Каролины Мопассан запрещает Эдмону Лапорту попрощаться с его «добрым великаном».