Флора и фауна
Шрифт:
Да что теперь? Разгребай за этим талантом, пожинай плоды увлечения.
И ведь знал, знал, что устроит она еще ему головную боль. Мстительная сука, вот что плохо.
Вскрыть сейф Валя не смогла — это искусно проделал мужчина. Отснял все документы, положил их обратно и выдал Валентине конверт. Она заглянула в него при мужчине, пощупала чек, не веря своим глазам и привалившему счастью, и чуть не лизнула бумажку на радостях.
Мужчина холодно посмотрел на нее и, криво усмехнувшись, вытащил из внутреннего кармана пиджака еще один
— Лично от моего господина вам на память и в знак дружбы.
Валя с замиранием сердца открыла коробочку, предполагая, что там, и не ошиблась: бриллиантовые сережки-гвоздики, милые, маленькие и очаровательно красивые. Хотя, может, не брильянты? Нет, Энеску мелочиться не станет.
— С-спасибо, — протянула, разом простив все обиды Бройславу. Умеет тот свою вину заглаживать.
— Не за что, — бросил мужчина и ушел, пока Валя любовалась подарком.
Девушка убрала следы пребывания посторонних в кабинете и юркнула на свое место, сгорая от нетерпения примерить подарок. Застежку, как назло, заклинило и пришлось чуть не отдирать ее, вдобавок края оказались острыми, и Валя поранилась. Но все закончилось благополучно — сережки, наконец, были вдеты в уши, зажаты плотной неудобной застежкой до боли. Неприятно, но зато точно не потеряются.
Валентина покрутила головой, раскачивая капельки брильянтов. Их блеск поднял ее настроение на необычайную высоту: прелесть какая! Девочки-подруги обзавидуются!
Нет, не зря она венгра терпела. Теперь у нее есть квартира, брильянтовые сережки, и можно смело высказать Макрухину все, что накипело, все, что она думает о старом похотливом баране, хлопнуть дверью и с гордо поднятой головой навсегда покинуть агентство. Хватит на всяких самодуров работать, прихоти их выполнять, пора о себе подумать.
А может еще с Бройславом встретиться? Все равно поблагодарить за подарок надо, и лишними ни деньги, ни презенты его ей не будут. Уедет — кто ей еще такие заработки обеспечит?
Позвоню, — решилась, некстати раззевавшись. Положила зеркальце в ящик стола и прилегла на стол — пока нет Макрухина и посетителей, можно немного поспать. Это эмоции ее сморили. Еще бы, такие перемены в ее жизни грядут!
Она заснула не услышав трели телефонов, не почувствовав как выписанный чек на тридцать тысяч долларов превратился в пепел.
Макрухин вернулся довольный — налоговая, оказывается, перепутала здания и агентства, и после проверки документов и тщательного фейсконтроля, наконец ретировалась. Обошлось.
На радостях Семен не стал пенять Валентине за сон на рабочем месте, только грянул весело:
— Подъем!! — и поспешил в свой кабинет, не дождавшись реакции. Телефон зазвонил, и мужчина на ходу приложил трубку к уху, глянув на вызываемый его номер: Энеску не тот человек, которому можно перезвонить или попросить подождать:
— Слушаю вас.
— Я хотел узнать о результатах моего дела, господин Макрухин.
— Как вам сказать, господин Энеску?
— Прямо.
— Пока результатов нет, но работу ведем, дело движется.
— Значит, вы согласились
— Э-э-э…Да.
— Сколько вам нужно времени?
— Понятия не имею. Возможно месяц, возможно полгода. Вы задали мне сложную задачу.
— Вы сами создали имидж агентству как способному творить чудеса.
— Какие уж чудеса — рутинная, кропотливая работа.
— Не прибедняйтесь. Хорошо, я даю вам месяц и позвоню вновь, если надо — прилечу.
— Не желаете больше задерживаться?
— Дела. Я пришлю своего юриста. Он оформит с вами надлежащие документы. До свидания. И держите меня в курсе.
— Договорились.
Телефон смолк. Семен присел на стол, улыбнувшись: что ж, часть денег он все же у Энеску выхлопотал. И на том спасибо, а там, может, еще Багира объявится, остальное забрать поможет. Ох, и высечет он ее!
И ослабил галстук — жарко стало и приятно от воспоминаний, с каким наслаждением она высекла его много лет назад, перед самым расставанием, как царапалась и кусалась, когда он ее брал в первый раз, как ненавидела и в то же время не отказывала. Глупая была, дурочка-девочка, такую удержать ему было просто: то припугнул, то надавил. Ах, как она нервничала, а потом дала волю фантазии и превратила ночи в баталии. Незабываемое время, неповторимые ощущения.
Макрухин провел по своей щеке, вспоминая, какие полосы оставили ее ногти после одной из таких ночей. Горяча девка, ой, горяча.
Может в надежде, что когда-нибудь все вернется, он ее и держал?
Тут позвонил Чигинцев и подпортил настроение:
— Твоих людей нашли. Трупы. Машина на переезде у Звягинцево, в двухстах километрах от Селезневки. Люди Нур-Хайли постарались. Квиты, Семен. Я с этим сам разберусь, а ты отдыхай. Пока.
Трубка выпала из рук Макрухина: вот и все…
Бройслав посмотрел на телефон и приказал Гарику:
— Готовь самолет. Загостились.
— На вечер?
— Да.
— Я полечу другим рейсом, иначе Ивана и эту нам не вывезти.
— Хорошо. Вылетайте раньше. Сегодня. Я прилечу завтра, прямым рейсом, чтоб избежать лишнего любопытства, а вы через Хитроу летите на Бромму и домой.
— Договорились.
— Как транспортировать собрались?
— Пока не знаю.
— Гробы, — выдал Бройслав после минутного раздумья. — Оформи, как своих родственников, и отправляй с личным сопровождением. Ребятам дай задание подготовить другие паспорта и пусть ждут в Хитроу. Чтоб не возникло трудностей, запиши их на мою фамилию.
Гарик с некоторым удивлением глянул на мужчину и лишь головой покачал:
— Рискуешь. Девке, понятно, я не завидую…
— Зато хлопот меньше. В Англии.
— Сомнительно. Здесь их будет предостаточно.
— А ты не жадничай, плати без разговоров, и документы оформят в рекордные сроки — Россию не знаешь? Работайте, — встал с кресла. — Пройдусь, попрощаюсь с Москвой. Сувениры твоей маме куплю да развеюсь.
— Расстроился?
— Из-за чего?
— Ты знаешь.
— Гарик, не начинай. Я все равно ее найду, будь уверен. Другое дело, хотелось бы раньше, чем позже.