Флора и фауна
Шрифт:
Не знаю, что случилось со мной в ту минуту, но я вдруг заплакала. Впервые за долгие годы слезы вспомнили обо мне и ринулись наружу.
Бройслав снял пиджак и, накинув мне на плечи, жестом позвал Гарика.
Меня как вещь засунули в машину и отправили домой. Без Бройслава.
Из этого я сделала вывод — этот вечер был финалом в наших отношениях.
Энеску стоял и смотрел на деревья, надеясь избавиться от гнетущей ярости внутри. В ушах стояли тихие всхлипы Лены и мутили разум. Ему бы хотелось повернуть время вспять и хоть что-то исправить, хоть чем-то
Гарик подошел почти неслышно, встал в метре от хозяина.
— Отправил? — тихо спросил Орион.
— Да. Минут через пять уже дома будет.
— Гербер?
— Прибыл. Он и присмотрит. С ней все будет нормально, Орион.
Бройслав кивнул, сжав зубы.
— Поехали?
— Я прогуляюсь.
Гарик понял, что на душе у друга муторно и не стал лезть, кивнул и отошел. Ему отчего-то было жаль девчонку, вопреки рассудку, что говорил — притворство, ничего больше. Но сердце сжималось от сочувствия, и было грустно, что жизнь перемалывает и женщин, и мужчин, и маленьких, и взрослых, и не рознит ни по каким приметам, и бьет без скидок, не меря силы.
Бройслав медленно шагал по затихшим улочкам и, поглядывая в небо, думал, как излечить Лену от боли прошлого, что сделать для нее, чем помочь? И понимал одно — он не станет ждать и не будет больше уговаривать ее выйти за него замуж. Завтра она станет его женой и никто, никогда больше не обидит ее, не заденет ни словом, ни делом.
И небо в том порука. Достаточно тем, кто где-то там пишет сценарии человеческих жизней, той тягостной разлуки, в которой любящие пробыли десяток веков.
Больше ни минуты врозь.
Глава 26
Я проснулась от острого запаха кофе и шороха. Открыла глаза и увидела Бройслава, сидящего у окна в кресле и мирно потягивающего кофе из белой с позолотой чашки. Его элегантный вид, стянутые на затылке волосы, спокойное лицо и взгляд с сонно-надменной поволокой не вязался со вчерашним экстримом для его и моей психики.
Чудеса.
Я села и уставилась на него, соображая, куда милок собрался в смокинге и почто ко мне заглянул. Мысль, что он продолжит склонять меня на узы Гименея, напрягала и после вчерашнего разговора и моей одинокой ночи казалась не актуальной.
— Доброе утро, любимая! Как спалось? — Голос — мед. Отелло перед отправкой Дездемоны в загробные миры так не стелил. Может я что-то пропустила или что-то не поняла?
— Присоединяйся, — кивнул Бройслав на стоящий на столике поднос с белым кофейным сервизом на две персоны. Дымок из кофейника и пустая чашка намекнули мне о свидании, посигналив бликами солнца на фарфоровых боках.
Кофе по утрам почти в постель — неоригинально, но приятно и в тысячном дубле, не то что первом. И аромат свежесваренного крепкого напитка манил неслабо — кофе я уважаю, а натуральное обожаю. Почти искушение, но я девушка устойчивая.
— Вчера мы поссорились…
— Да Бог с тобой, Леночка, уж не приснилось ли тебе?
Играешь?
Я перебазировалась в кресло у столика, напротив Бройслава, и он тут же налил мне кофе в чашку:
— Твое поведение вчера мне не понравилось. Ты меня бросил. И я не поняла — ты досье
— Угу. Увлекательное чтиво. Помнится, с тем же интересом я прочел "Графа Монте- Кристо", — улыбнулся как ни в чем не бывало.
— И?
— Что «и», ангел мой? — изобразил удивление. И хоть бы грамм недовольства или напряжения в голосе, взгляде проявилось — ничего, словно действительно прочитал бестселлер, закрыл и забыл. — А-а, — протянул через паузу. — Ты ждешь бурной реакции на свою нетленную биографию? Уволь, мавританские страсти не для меня, к тому же повода вздорить я не нашел.
— Нет? — хлебнула кофе. М-м — чудный напиток. Шарман! Умеют варить. — На счет мавританских страстей: вчера…
— Мало ли что было? Вчера, год назад — с тобой, со мной. Я тоже вел нешуточные баталии на поле флирта и половых инстинктов. Дай тебе почитать мою автобиографию, это был бы уже не Монте-Кристо, а скорее все собрание сочинений Александра Дюма.
Я рассмеялась — ничего себе, парочка подобралась.
И удивилась сама себе — отчего это мне так хорошо стало? Засыпала я в самом жутком состоянии, просто в психологическом пике. И «зуб», между прочим, на Бройслава имела размером с клык его родственника — саблезубого тигра.
— Еще кофе? — услужливо налил вторую порцию.
— Не откажусь, — согласилась, с невольной улыбкой поглядывая на него. Хорош. Хоть в фас, хоть в профиль смотри — дух захватывает. И денек, смотрю, ничего выдался, солнечный. Веселит, в окно светит, комнату в яркие краски раскрашивает, Бройслава золотит. Может оттого он мне почти идеальным показался? И захотелось сесть ему на колени, обнять. А может это синдром обратного эффекта, когда ставят под пресс и хорошо давят, а потом чуть-чуть отпустят, и жизнь уже в радость, и любая печаль ерундой кажется? Нет, после вчерашнего и позавчерашнего я однозначно уже на пике блаженства, а Бройслав так просто ангел.
Так, о чем же я думаю?
А о чем надо?
О своем будущем, — принялась вымучивать, но на ум ничего и чуть омрачающего настроение не шло, буксовало в мозговых файлах и пряталось обратно.
А надо бы что-то спросить, что-то сказать. Бройслав это сделал за меня:
— Иди ко мне, — позвал. Я допила кофе и села на колени Энеску, обняла. Уютно с ним, тепло и думать ни о чем не хочется. Да и зачем? Приятный туман постепенно окутал мозг, и сквозь него мне было не пробраться — осталось уповать на Бройслава, как на проводника по жизни.
С чего я это решила — вопросом не задавалась. Пришло само собой и само собой осталось как данность в отсутствии других вариантов.
— Малыш, нужно одеться — скоро венчание. Да и позавтракать не мешало бы успеть.
Одеться и позавтракать — перевел мозг, отсеяв лишнее. Я кивнула и с готовностью пошла в гардеробную, куда уже стащили купленные наряды. Бройслав выдал мне усыпанное блестками платье из кремового шифона, облагающее как перчатка. Только тут, глянув на себя в зеркало, увидев рядом мужчину во фраке, застегивающего у меня на шее изумительную цепочку с брильянтовой подвеской, я сообразила, что речь идет о свадьбе, и не чужой, а моей, и Бройслав не откинул эту мысль. Мне хотелось возразить, но мужчина обнял меня и, глядя в зеркало на наше отражение, спросил: