Флот миров

Нивен Ларри

Выпив кофе, Кирстен прошла на мостик «черпака». И обнаружила, что Свен уже там.

– Привет, - сказал он, продолжая листать бумаги.
– Жалко, что ты совсем не можешь спать. Сочувствую.

– Это все кофе. Мы все от него без ума.

Она заняла второе сиденье на мостике.

– Надеюсь, удастся побеседовать с Дживсом. Это тебе не помешает?

– Нет.
– Свен разложил листы бумаги по краю консоли.
– Если помешает, я уйду. Я здесь лишь для перемены обстановки и могу с таким же успехом ломать голову и в своей каюте, и в комнате отдыха.

– Спасибо. Я

буду говорить тихо.
– Она развернулась к консоли, обеспечив Свену некое подобие уединения.
– Дживс, это Кирстен.

Мультипликационная рожица с усами широко улыбнулась.

– Доброе утро.
– Оно, по корабельному времени, было очень ранним.

– Что ты можешь рассказать мне о Земле?
– спросила она.

– Очень немного. Это т? место, откуда появились люди. «Большой риск» был там построен и отправился в путь с высокой околоземной орбиты.

– И координат Земли ты не знаешь.
– Кирстен вздохнула. Она уже знала ответ.

– Эти данные уничтожены, - изобразив сожаление сообщил Дживс.

Кирстен сгорбилась в кресле, еще не устав, но заметно ослабев. Предполагалось, что обнаружение корабля предков даст ответы на многие вопросы. Эрик и Омар, постоянно занятые восстановлением корабля, не разделяли ее разочарования. А она не разделяла их упований на то, что овладение техникой предков может оказаться полезным. Почему-то.

Собравшись с мыслями, она даже выбранила себя.

– Могли бы мы, резерванты, жить на Земле?
– Она ввела в компьютер основные сведения: файлы с данными о Херфе и Флоте, о ПЗ-4 и об Аркадии - в надежде на корреляцию их с другими, бесполезными обрывками памяти Дживса.

– Возможно, - сообщил искусственный интеллект.
– Вы можете жить на этом корабле.

– Мы можем так никогда ничего и не узнать, - сказал Свен, приводя в порядок и складывая бумаги.
– Конкорданс хочет, чтобы никто не знал этих координат. Возможно, власти на Земле хотели того же. Возможно, эти координаты были только в голове штурмана. И, возможно, при внезапном столкновении с представителями других рас эти данные подлежали уничтожению.

Как бы ни были логичны все эти предположения, Кирстен никак не могла принять их. Столько всего было предпринято, чтобы попасть сюда. А в конечном счете они останутся только с баснями граждан об их прошлом? Огорчительно до невозможности!

Кирстен откинулась назад и потянулась; затрещали затекшие суставы. Свен в очередной раз переложил пачку бумаг. Списки заданий. Наброски. Зарисовки. Обрывки инвентарных ведомостей, где некоторые пункты были проверены или подчеркнуты.

– Дживс располагает терабайтами данных. Так зачем тратить столько времени, возясь с этими немногими битами?

Свен пожал плечами.

– У экипажа тоже были эти самые терабайты памяти. Но они предпочитали записывать все наиболее ценное от руки. Это заслуживает того, чтобы потратить некоторое время, пытаясь понять - почему?

– Но эти наброски? К тому же, в основном, это изображения цветов.
– Кирстен очень смутно вспомнилась вышивка, которую она забрала, оказавшись

первый раз на борту.
– Действительно, мы находим их повсюду. Проведя в этих тесных, стерильных помещениях много лет, я бы тоже затосковала по природе.

– Как раз рисунки цветов и представляют интерес, - сказал Свен.
– Думаю, ты их узнаешь.

Кирстен допила последний глоток кофе, теперь уже еле тепловатого.

– Некоторые. Лютики и маргаритки. И еще ирисы, кажется. Это означает, что корабль перевозил их семена.

– Тира, моя жена, как раз садовник. И я узнал все эти цветы, ну, может быть, кроме одного.
– Свен постучал пальцем по нескольким листам.
– Это похоже на фуксию, вот только у всех фуксий, что я видел, четыре лепестка. А у этих - по пять.

– Странно, - смущенно заметила она.
– Может быть, они перевозили и такие семена, но сорт не принялся.

Свен подавил зевок.

– Дживс?

– Мои инвентарные описи никогда не включали такие семена.
– Искусственный интеллект выдержал паузу.
– По крайней мере, по-моему.

Краем глаза Кирстен заметила, что Свен вновь зевнул. И сказала:

– Не хочу тебя задерживать.

– Достаточно честное заявление.
– Он собрал свои бумаги.
– В общем, теперь ты понимаешь, почему я изучаю эти несколько листков. Различия у фуксии могут ничего не значить. Или же доказывают, что проблемы существуют не только с навигационными данными.
– Последовал долгий зевок.
– Но более вероятно, это все пустяки.
– Он вразвалку покинул мостик, скорее всего направившись в свою каюту.

Но даже зевки Свена не возымели никакого действия на Кирстен.

– Дживс, помнишь тот блок стертой памяти, о котором мы говорили в последний раз?
– Эта зона имела непонятный статус: она не подтверждала ни режим доступа, ни режим его запрещения. Относительно содержания этого блока и целей его создания Дживс отказывался что-либо сообщать.
– Покажи хотя бы некоторые детали этой зоны.

Материализовалось графическое изображение: быстро бегущий «снимок» шестнадцатеричного кода содержимого памяти. Пробегавшие по экрану данные ничего не подсказывали Кирстен. Такой низкий уровень детализации - разве это возможно?

– Остановись. Это программный код или данные?

– Всего понемногу, - сказал Дживс.
– Но большей частью сущая бессмыслица.

Не программа и не данные?

– Так это ни за кем не закрепленная область памяти? Некий объем, выделенный программой, но так и не использованный ею?

– Маловероятно, - сказал Дживс.
– Он не поставлен в очередь для переопределения назначения. Как и не инициализирован для перераспределения ресурсов.

Кирстен допила кофе. Она изучала компьютеры граждан, а не компьютеры, сделанные руками людей, но ведь они наверняка имели какие-то общие основные принципы. Ни один из них уже не использовал в работе такую мелочь, как определение места в памяти для программы, - такая адресация была давным-давно оптимизирована и стандартизована, - но, очевидно, здесь все определялось структурой данных.