Флот вторжения
Шрифт:
Бэгнолл поудобнее устроился в кресле. «А теперь под горку и домой», — подумал он.
Людмила Горбунова летела менее чем в сотне метров от земли. Ее «У-2» казался не более чем игрушкой. Любой истребитель мог с легкостью сбить «кукурузник». Однако с первых же дней Великой Отечественной войны он показал себя настоящей боевой машиной. Маленький и тихий, «У-2» словно был создан для того, чтобы незамеченным пересекать линию фронта.
Девушка потянула на себя руль, чтобы набрать высоту. Она пролетала над теми местами, которые сперва были линией наступления советских войск, затем линией обороны и наконец, как бы унизительно это ни звучало, стали
Ни в прошлую ночь, ни в позапрошлую не поступало никаких сообщений об окруженной советской артиллерии. Судя по всему, Шестая армия была полностью разгромлена. Но, отказываясь в это верить, фронтовая авиация продолжала посылать туда самолеты, словно пребывая в надежде, что мертвецы могут каким-нибудь чудом воскреснуть. За защитными очками слезы обжигали Людмиле глаза. Как многообещающе начиналось наступление!.. Даже фашистское радио не скрывало опасений, что советские войска отобьют Харьков Но потом… Людмила так и не поняла, что именно случилось потом, хотя в течение всего времени боев совершала разведывательные полеты. Похоже, немцам удалось блокировать важнейшие пути, по которым отступали советские войска, после чего сражение превратилось в побоище.
Ее рука в перчатке сдавила руль, словно тот был шеей фашистского захватчика. Людмила с матерью бежали из Киева накануне захвата города немцами. Оба ее брата и отец находились в армии, и ни от кого из них вот уже несколько месяцев не было писем. Иногда Людмила жалела, что не умеет молиться, хотя как может верить в Бога советская девушка, родившаяся через пять лет после Октябрьской революции…
Вдалеке появился огонек. Людмила Повернула самолет в том направлении. Любой огонь в ночной темноте должен принадлежать немцам: уцелевшие русские солдаты не решились бы привлекать к себе внимание. Летчица снизила «кукурузник» до высоты нескольких десятков метров. Самое время напомнить фашистам, что они на чужой земле.
Чувство радости от предстоящей мести смешивалось у Людмилы с чувством страха.
— Я не боюсь, я не боюсь, я не боюсь… — твердила она, словно гипнотизируя саму себя.
За считанные секунды люди, сидевшие вокруг костра, выросли из муравьев до обычных размеров. Никакого сомнения — немцы. В грязных серых шинелях и касках, похожих на угольные ведерки. Они бросились врассыпную за мгновение до того, как Людмила нажала гашетку в верхней части руля.
Два пулемета, установленные под нижними крыльями самолета, добавили шума к тарахтению пятицилиндрового радиального двигателя. Людмила не переставала строчить, пока самолет низко пролетал над костром. Затем «У-2» резко взмыл вверх. Когда огонь остался позади, девушка обернулась, чтобы посмотреть на результат.
На земле остались лежать двое немцев: один был неподвижен, другой извивался, словно ящерица в лапах кота.
— Хорошо. Очень хорошо! — довольно произнесла Людмила.
Каждый удар по фашистам отбрасывал их назад или, по крайней мере, затруднял им дальнейшее продвижение вперед.
В темноте появились вспышки, сначала в двух местах, затем в трех. Не огоньки, а выстрелы.
Ужас подкатил снова.
Людмила выжимала из «кукурузника» все, что можно. Возле ее головы просвистела пуля, словно подгоняя. Сзади продолжали стрелять, но вскоре самолет был уже вне досягаемости.
Людмила набрала высоту, чтобы продолжить поиски новых целей.
«И все ж фрицы — неплохие солдаты, — мысленно отдала должное врагу девушка. — В считанные секунды открыли ответный огонь!»
Когда фашисты вероломно нарушили договор о мире и дружбе и вторглись в Советский
После того как Людмила и ее мать бежали от немцев и оказались в Россоши, разговаривая с одним занятым по горло штабным работником, Людмила обмолвилась о том, что прошла обучение летному делу на курсах ОСОАВИАХИМа [8] . Через два дня ее призвали в Советские Военно-Воздушные Силы. Ее до сих пор интересовало: заботился ли тот человек о защите отечества или просто решил снять с себя хлопоты по размещению еще одной беженки?
Теперь же целые женские авиаполки совершали дерзкие ночные налеты на фашистских захватчиков.
8
ОСОАВИАХИМ (Общество содействия обороне, авиации и химическому строительству) — массовая добровольная общественная организация граждан Советского Союза в 1927–1948 годах.
«Когда-нибудь мне доверят настоящий истребитель», — мечтала Людмила. Несколько женщин стали асами, сбив за один вылет более пяти немецких самолетов.
Ну а пока что сгодится и старый надежный «кукурузник». Людмила увидела вдали еще один огонек. «У-2» сделал вираж и развернулся, чтобы лететь к новой цели.
Моторы самолетов ревели на бреющем полете. Изображения красного солнца на нижней части их крыльев и на боках фюзеляжей, должно быть, были нарисованы кровью. Беспрестанно строчили пулеметы. Пули вздымали пыль и вспенивали воду, как первые крупные капли ливня.
В тот момент, когда Лю Хань услышала рев японских истребителей, она купалась. Вскрикнув от страха, женщина нырнула и поплыла под водой, пока ее ноги не ощутили скользкое илистое дно реки. Самолеты исчезли столь же быстро, как и появились. Но Лю знала: японские солдаты близко. Вчера через их деревню проходили китайские части, отступая к Ханькоу.
Сделав несколько быстрых взмахов, Лю Хань подплыла к берегу. Она вылезла из воды, поспешно вытерлась грубым хлопчатобумажным полотенцем, потом надела кофту и сандалии и успела отойти на несколько шагов от реки…
Но тут опять послышался гул моторов: эти самолеты находились выше и дальше, чем истребители. Затем в воздухе раздался свист, но так ужасно не свистит ни одна птица-Бомба взорвалась менее чем в сотне ярдов от Лю. Взрывная волна подняла ее как пушинку и швырнула обратно в реку.
Наполовину оглохшая, женщина билась в воде. Задыхаясь и кашляя, она высунула голову из воды и срывающимся шепотом обратилась к Будде:
— Амито-фо [9] , помоги мне!
Вокруг падали все новые и новые бомбы. Разлетающиеся осколки дико визжали. Несколько упало в реку неподалеку от Лю. Она вновь закричала от страха. В прошлом году осколком убило ее отца.
9
Амито-фо! — молитвенное обращение к Амитабхе, обычное среди масс китайских буддистов; представляет собой китайскую транскрипцию санскритского имени Амитабха («Неизмеримый свет»). Амитабха — один из будд в буддийской мифологии махаяны и ваджраяны.