Фобия
Шрифт:
— Что ты имеешь в виду? Мы всегда устраиваем марафон по Гарри Поттеру в это время года.
— Ага, когда мы были детьми. Тебе восемнадцать, Би. С тех пор, как ты переехала сюда, у тебя не было ни одной безумной веселой ночи.
Я насмешливо фыркаю и скрещиваю руки на груди.
— У меня были безумно веселые ночи.
— Например? Назови хоть одну.
Несколько месяцев назад один из студентов «Светлых Горизонтов» достал фляжку виски из стола мистера Джейкобса, и мы тайком спустились в подвал, чтобы попробовать его. Поправка:
Пока я погружена в свои размышления, она достает то, что похоже на водительское удостоверение, и протягивает его мне.
— Поздравляю. Теперь ты официально можешь пить.
Смотря на этот кусочек пластика, я нахмуриваюсь, рассматривая блондинку на фотографии. Особенно ее бледно-голубые глаза и, самое главное, отсутствие кисты у уголка ее брови, которую все обычно сразу замечают.
— Ты принесла поддельное удостоверение? Она абсолютно не похожа на меня.
— Люди красят волосы, Би.
— Не в волосах дело, Мар. У нее совершенно другое лицо. Нос. Цвет глаз. Все.
— Существуют контактные линзы. Слушай, я просто подумала, что мы могли бы повеселиться. Развлечься с горячими парнями.
Я бы с удовольствием ушла отсюда хотя бы на ночь, но я не стану рисковать с этим ужасно подделанным удостоверением.
— Это бары для студентов. Они обучены замечать такие вещи.
— Тогда найдем место, где студенты не тусуются. Я просто хочу вытащить тебя отсюда хотя бы на одну ночь.
Покачивая головой, я замечаю на карточке адрес в Нью-Мексико и бронзовый оттенок кожи девушки. Моей бледной заднице никогда не удастся притвориться ею.
— Здесь комендантский час. В общежитие нужно возвращаться до восьми. Потом закрывают двери.
— Тогда уйдем до восьми.
— И что дальше? Будем спать на улице?
Она фыркает и закатывает глаза.
— Господи. Не делай вид, что мы никогда не убегали из дома. Ты знаешь, как это делается – надо просто открыть окно, и ты свободна.
Я возвращаю ей удостоверение.
— Я пас. Хочешь провести ночь в каком-то дрянном баре? Твое дело. Я останусь. Не могу все испортить. Они меня вышвырнут.
— Из-за одного нарушения? Да ладно, — возражает она, продолжая держать карту, как будто я передумаю.
— Я не пойду. Если ты хочешь пойти – иди, я не могу тебе запретить, но я останусь здесь.
Она откидывает голову назад и стонет.
— Ладно. Мы останемся и будем смотреть те же скучные фильмы о Гарри Поттере, что и каждый год. При одном условии… хотя бы дай мне купить пару баночек зельцера1.
Ее отец алкоголик. Не понимаю, почему она так настаивает на выпивке сегодня вечером.
Я провожу пальцами по длинным, тонким шрамам, оставленным после того, как я увидела, что сделала с собой моя мать.
Наверное,
Семейные травмы – отстой.
— Ладно, купи. Но проносить их будешь ты. Я не хочу иметь с этим ничего общего.
— Договорились. Но ты выпьешь со мной.
Я вздыхаю и закатываю глаза.
— Посмотрим.
Сумеречный свет окрашивает небо в легкие оттенки розового и оранжевого. Мы едем по Брайар-стрит в сторону небольшого магазина за закусками. И, к сожалению, за зельцером. В машине звучит «Time Machine» группы Coin, которая подбадривает меня, наполняя ощущением свободы, когда я смотрю на мелькающие за окном здания. Она права. Мне действительно нужно было выбраться на воздух. Жаль, что поездка к Лилии не сложилась, хотелось бы увидеть Дракадию и старый дом мамы. Как всегда, Коннеру удалось все испортить.
Марисса протягивает мне наполовину выкуренную сигарету, которую я неуклюже держу между пальцами. Я курю только в компании, обычно попрошайничая у друзей, но она начала курить с того дня, как в тринадцать лет украла пачку Marlboro у своей мамы.
После глубокой затяжки я передаю ей сигарету, и она докуривает ее, прежде чем выбросить окурок в приоткрытое окно. Шины визжат на крутом повороте, отчего я откидываюсь в сторону, резко выдыхая дым из легких, когда Марисса заезжает на парковку.
— Прости! — она смеется, паркуя машину между грузовиком и мотоциклом.
— Что за хрень… — я нахмуриваюсь, глядя через лобовое стекло на мерцающую неоновую вывеску над зданием. Должно быть написано «Таверна Большого Агнуса», но буква «г» не горит. Я бы посмеялась, но злость и неверие скручивают мои кишки, когда мне становится ясно, что она задумала. — Что ты делаешь?
— Один коктейль. Зайдем, закажем и уйдем.
— Нет. Я туда не пойду.
Она поднимает бровь.
— Ты действительно хочешь сидеть одна на этой жуткой парковке?
Черт возьми. Я знала, что не стоило ей доверять.
— Ты знаешь, что здесь находят мертвых девушек, правда?
— Ага. Кажется, пару месяцев назад это было в новостях, — говорит она, смотря в зеркало заднего вида, поправляя помаду пальцем. — Мерзость. Кто этот тип, водитель такси или что-то в этом роде?
— Нет. Он находил их на вечеринках. Его называют серийным убийцей.
— Вечеринках, — она откидывается на сиденье. — Мы идем в бар. Там повсюду стоят вышибалы. У серийных убийц свои схемы, Би. Я знаю это дерьмо. Я смотрю тру-крайм2 постоянно. Этот парень, наверное, ненавидит студенток.