Фокусник

Стейн Сол

– Соединенные Штаты сейчас находятся в состоянии войны.

Судья Брамбейчер подался вперед.

– Я хочу сказать, что постоянно происходят конфликты между различными группировками. Негры требуют равноправия. Полиция разгоняет их и зачастую провоцирует к волнениям, которые выливаются в настоящие побоища. Студенты выходят на демонстрации. Национальные гвардейцы убивают студентов, как белых, так и черных. Расовые конфликты в школах приводят к их закрытию. Школьные коридоры патрулируют вооруженные охранники. Центры больших городов

напоминают ничейную землю, появление на которой опасно для жизни. Если это не гражданская война, то нам пора изменить значение этого термина в толковых словарях.

– Я протестую! Протестую!
– взревел Томасси, перекрывая шум зала. Ваша честь, мы судим одного шестнадцатилетнего подростка, а не всю нацию.

– Мистер Кантор?
– судья взглянул на помощника окружного прокурора.

Кантор рассчитывал услышать совсем другой ответ. И теперь не знал, что ему сказать, чтобы не поставить под удар свою будущую карьеру. Он покачал головой.

– Я не могу утверждать, что высказывания свидетеля не имеют отношения к нашему делу, хотя они в высшей степени неожиданны, - отметил судья.

– Ваша честь, - обратился к нему мистер Джафет.

– Да?

– Могу я пояснить свои слова? Я хочу, чтобы меня правильно поняли.

– Ваша честь, я протестую!
– воскликнул Томасси.

– Я запомню ваш протест и приму решение после разъяснения свидетеля, мистер Томасси. Продолжайте, мистер Джафет.

– Извините, я очень волнуюсь. Эта история имеет подоплеку. В школе Урек занимается вымогательством.

– Я протестую!
– Томасси вскочил и направился к судье.

– Пожалуйста, сядьте на место, мистер Томасси.

– Подсудимого не обвиняют в вымогательстве.

– Все, сказанное свидетелем, можно будет вычеркнуть из протокола, когда он кончит говорить.

– Но жюри...

– Я дам членам жюри соответствующие указания, мистер Томасси. Продолжайте, мистер Джафет.

– По меньшей мере четыре десятилетия, со времен сухого закона, в нашей стране процветает организованная преступность, вымогающая деньги у мелких владельцев. Власти не в силах совладать с ней. И, как следствие, дети начинают копировать взрослых. В школе действует банда, которая установила таксу за охрану шкафчиков в раздевалке. Мой сын отказался платить четверть доллара в месяц. Будь он взрослым, на него напали бы, чтобы дать ему хороший урок. Точно по той же причине его избили и в школе. Таково мое объяснение. Мой ответ на заданный вопрос.

– Вы закончили?

– Да.

Томасси все еще стоял.

– Мистер Томасси, если это дело будет разбираться в следующей инстанции, мое решение, возможно, послужит причиной отмены приговора этого суда, но я считаю ответ вполне уместным и отклоняю ваш протест. Продолжайте, мистер Кантор.

– У меня больше нет вопросов.

Выходя из-за столика, Томасси еще раз похвалил себя за то, что догадался позвонить в Вашингтон.

–

Мистер Джафет, в этом зале вы дали клятву говорить правду, всю правду и только правду. Это ваша привычка - говорить правду под присягой?

– Я никогда не бывал свидетелем в суде.

– Пожалуйста, отвечайте на вопрос. У вас вошло в привычку говорить правду под присягой?

– Я всегда говорю правду, под присягой или без нее.

– Пожалуйста, сообщите суду названия иностранных государств, в которых вы побывали.

– Ваша честь, - вмешался Кантор, - подобные вопросы совершенно неуместны.

– Протест отклоняется.

– Но, ваша честь...

– Давайте посмотрим, к чему они приведут. Вы можете отвечать, мистер Джафет.

– Я несколько раз бывал во Франции и Англии, однажды в Германии и проездом в Италии.

– Это все?

– Да.

– Вы посещали другие иностранные государства?

– Нет.

– Скажите, мистер Джафет, вы бывали в Советском Союзе?

– Нет.

– А в Китае? Кантор не вытерпел.

– Ваша честь, не пытается ли адвокат защиты представить свидетеля красным шпионом?

– Ваша честь, - отпарировал Томасси, - пожалуйста, предложите прокурору сесть.

Судья кивнул, и Кантор недовольно опустился на стул.

– Вы были в Китае?

– Нет.

– В Ирландии?

Мистер Джафет облизал пересохшие губы.

– Пожалуйста, помните, что вы дали клятву говорить только правду.

– Я никогда не был в Ирландии. Томасси достал из брифкейса ксерокопию, полученную от Карджилла.

– Мистер Джафет, вы когда-нибудь пытались получить работу в федеральном учреждении?

– Кажется, да.

– Если говорить точнее, вы подали заявление о приеме на работу в государственный департамент, не правда ли?

– Да.

– Заявление представляет собой специальную анкету, которая заполняется после того, как вы дадите клятву говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды, в присутствии нотариуса, и заверяется его подписью и печатью. Это так?

– Я не знаю.

Томасси неторопливо развернул ксерокопию и положил ее перед мистером Джафетом.

– Не могли бы вы сказать суду, что это за документ?

– Заявление о приеме на работу в государственный департамент.

– Просто заявление или ваше заявление?

– Это ксерокопия моего заявления, которое я послал много лет назад.

– Прочитайте, пожалуйста, вслух вопрос под номером двадцать три.

– Ваша честь, - воскликнул Кантор, - адвокат защиты хочет приобщить этот документ к вещественным доказательствам?

– Конечно, - кивнул Томасси.

– Ваша честь, если этот документ принадлежит государственному учреждению и предназначен для служебного пользования или...

– Могу я взглянуть на него?
– сказал судья, и Томасси передал ему ксерокопию заявления мистера Джафета.