Фокусник

Стейн Сол

Карп надолго задумался.

– Нет, - наконец ответил он.

– Благодарю вас, - сказал Томасси.

Не успел он опуститься на стул, как Кантор вскочил на ноги, показывая, что хочет задать свидетелю еще несколько вопросов.

– Доктор, пострадавшего поместили в отделение реанимации?

– Да.

– Он находился в отделении реанимации трое суток?

– Да, почти.

– Каковы функции реанимационного отделения?

– Это отделение предназначено для пациентов, попавших в автокатастрофы, и для других экстренных случаев, когда требуется

постоянное наблюдение за состоянием здоровья, частый контроль пульса, дыхания, состава крови. В отделении имеется специальное оборудование для переливания крови, а медицинские сестры могут провести закрытый массаж сердца и ассистировать хирургу, если потребуется безотлагательная операция.

– Пациенты реанимационного отделения умирают чаще, чем в других отделениях больницы?

– Вероятно, да. Туда доставляются наиболее тяжелые случаи: инфаркты, инсульты, автомобильные столкновения. У меня нет точных цифр.

– Можно ли сказать, что поступившего в больницу пациента направляют в отделение реанимации потому, что его жизнь в опасности?

Доктор Карп заерзал на стуле.

– Вероятно, да, но...

– Вы можете сказать, что Эдварда Джафета направили в отделение реанимации...

– Ваша честь, - воскликнул Томасси, - я думаю, что прокурор должен дать свидетелю ответить на один вопрос, прежде чем задавать следующий.

Судья попросил стенографистку зачитать предыдущий вопрос и ответ. Последний кончался словом "но".

– Но что?
– спросил судья доктора Карпа.

– Я хотел сказать, что поверхностный осмотр не дает возможности определить тяжесть повреждений в области шеи, а так как там проходят дыхательные пути, которые могут быть перекрыты отеком мягких тканей, мы направляем такого пациента в отделение реанимации, а потом проводим более тщательное обследование.

Томасси хотел задать свидетелю только один вопрос.

– Если я правильно понял ваши слова, Эдвард Джафет, получивший серьезные, но не смертельные повреждения, был направлен в отделение реанимации для уточнения диагноза?

– Я не направлял его.

– Но вы осмотрели его?

– Да.

– Хорошо. Тогда получается, что направление Эдварда Джафета в отделение реанимации может рассматриваться как мера предосторожности?

– Да.

– Благодарю вас.

Томасси решил, что использовал первого свидетеля лучше своего оппонента. Он понимал, что до большинства присяжных не дошла суть ответов доктора Карпа, но не сомневался, что повреждения, нанесенные Эдварду Джафету, теперь представлялись им не такими уж тяжелыми.

Следующей клятву говорить только правду дала мисс Мерфи. Она приехала в зал суда прямо из больницы и выглядела очень внушительно в белоснежном наряде медицинской сестры.

Кантор уже раскрыл рот, чтобы задать первый вопрос, когда заметил, что Боб Ферлингер пытается привлечь к себе его внимание. Кантор не стал отвлекаться и отвернулся от своего ассистента. Тот склонился над столом и начал что-то писать.

– Мисс Мерфи, я знаю, что вы пришли прямо из больницы и должны вернуться к исполнению служебных обязанностей, поэтому

я несколько отойду от традиционной формы допроса и с разрешения судьи спрошу вас следующее. Работаете ли вы в "Фелпс Мемориал" старшей сестрой и исполняли ли вы обязанности старшей по этажу в тот день, когда в палату доставили Эдварда Джафета? Если возможно, ответьте "да" или "нет".

– Да. Это так.

– Вы продолжали исполнять свои обязанности, когда было совершено второе нападение на Эдварда Джафета?

Томасси встал, но не произнес ни слова.

– Я чувствую, мистер Томасси хочет заявить протест, - заметил судья Брамбейчер.
– Я не умею читать чужие мысли, мистер Кантор, но несколько ваших слов дают десяток поводов для подобной реакции адвоката.

– Извините, ваша честь. Я пытался ускорить допрос, чтобы свидетельница могла вернуться в больницу.

– Мы тоже заняты немаловажным делом. Речь идет о свободе человека. Полагаю, вам не стоит торопиться.

– Да, ваша честь.

– Продолжайте.

– В понедельник, двадцать четвертого января, вы дежурили в больнице?

– Да.

– Появился ли в тот вечер на вверенном вам этаже посторонний человек и вошел ли он в палату?

– К Джафету?

– Да, в палату к Джафету.

– Я этого не видела.

Ассистент по-прежнему подавал знаки Кантору, что ему необходимо переговорить с ним.

– Как вы узнали, что на вашем этаже посторонний?
– спросил Кантор, делая шаг к столику, за которым беспокойно ерзал Боб Ферлингер.

– Мисс Гинслер несла поднос с инструментами... Я это видела, добавила мисс Мерфи, вспомнив наказ судьи говорить только о том, что произошло у нее на глазах.
– Кто-то выскочил из палаты Джафета и врезался в нее, выбив из рук поднос.

– Я протестую!
– воскликнул Томасси.
– Ваша честь, я подозреваю, свидетельница хотела сказать, что ее внимание привлек грохот упавшего подноса и только тогда она заметила мисс Гин...

– Мистер Томасси, - резко прервал его судья.
– Все это вы можете выяснить при перекрестном допросе, но не сейчас. Я думаю, мистер Кантор должен повторить вопрос, а свидетельница - ответить, что она действительно видела и слышала.

Кантор воспользовался передышкой, чтобы взять со стола записку Ферлингера и прочесть: "Гинслер отказалась давать показания".

– Пожалуйста, продолжайте, - сказал судья.

– Как вы узнали, что в палате находился посторонний человек?

Мисс Мерфи чувствовала, что под сомнение поставлена ее профессиональная репутация.

– Я... услышала шум. Подняв голову, я увидела летящий поднос с инструментами и бегущего к лестнице мужчину, по всей видимости выбившего этот поднос из рук мисс Гинслер.

Кантор совершенно растерялся. Содержание записки выбило почву у него из-под ног.

– Могли ли вы...
– он хотел спросить: "Могли ли вы предположить, что мужчина, выбежавший из палаты Эдварда Джафета, совершил что-то дурное", но вовремя понял, что свидетельнице не позволят ответить на этот вопрос.
– Что же вы видели?
– спросил Кантор.