Фокусник
Шрифт:
Кальдрон подходит к Мистралю и шепотом спрашивает:
— Фокусник?
— Еще слишком рано делать выводы. Во всяком случае, на первый взгляд не все так очевидно. Ребенок обнаружен не в таком месте, к каким питает склонность Фокусник. Я еще не допросил нашего единственного свидетеля по поводу того, в каком именно виде был найден мальчик. Известно лишь, что он передвигал тело, как и ночной патруль.
Кальдрон задумчиво качает головой. Оба полицейских, подойдя к человеку с собакой, представляются
— Месье Мессарди, — начинает Мистраль, — это ведь вы обнаружили ребенка?
Мессарди все еще дрожит — от холода и страха.
— Я вывел собаку попис… э-э… справить нужду. Шел дождь, поэтому я пошел по улице Ватт: там есть навес от дождя. И вот я двигался по этой улице и увидел, будто лежит кто-то. Я подошел поближе, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке, — и тут вдруг понял, что это ребенок.
При этом воспоминании взгляд Мессарди мутнеет от выступивших на глазах слез. Он вытирает их неловким жестом. Мистраль и Кальдрон делают вид, что ничего не замечают. Мистраль внимательно слушает свидетеля, а Кальдрон делает записи.
— Помните ли вы, в какой позе лежал мальчик, когда вы его увидели?
— Ничком. До меня вдруг дошло, что это ребенок, — он был похож на спящего ангела.
Голос Мессарди нетверд, губы его трясутся. Он еле сдерживает слезы.
— А положение головы? Постарайтесь представить себе эту сцену, — без нажима продолжает спрашивать Мистраль.
В этот момент в начале улицы останавливается машина. Кальдрон узнает в приехавшем заместителя прокурора: Бруно Делатр выходит из автомобиля. Он подходит к беседующим и останавливается за спиной Мессарди. Собака оборачивается, обнюхивает его брюки и снова садится у ног хозяина.
— Что вы имеете в виду, спрашивая о положении головы?
Мессарди растерян. Его впервые допрашивает полиция, да еще в связи с убийством! Большой любитель детективных фильмов, он помнит, как их персонажи что-то бессвязно бормочут в ответ на вопросы фликов. Ему всегда это казалось полной нелепостью. Как можно не помнить о событиях, произошедших всего час назад? Но вот теперь, в реальной жизни, он, Омар Мессарди, и сам не понимает вопроса.
— Что значит — положение головы? Если бы он был жив?
Над ними проходит поезд. Раздается характерный стук колес на стыках рельсов, скрип тормозов. В результате благодаря этому грохоту поезда у Мистраля появляется минутка, чтобы подумать, прежде чем ответить. Комиссар сразу же понимает, что перед ним человек сверхэмоциональный, но он не имеет права подсказывать свидетелю ответы, которые тот мог бы подсознательно воспринять как свои.
— Нет, просто я хочу знать, в какую сторону было повернуто его лицо, — с несколько безучастной формальностью поясняет Мистраль.
Мессарди
— Лицо было повернуто налево. Да, налево, правильно!
Мистраль и Кальдрон молчат и ничем не выдают своих мыслей, но вывод у них один: это не Фокусник. Перед глазами у обоих стоят фотографии убитых детей, найденных во время первого периода активности Фокусника: у всех жертв лица были повернуты направо. Это характерная особенность почерка убийцы.
Мистраль уже собирается задать новый вопрос, но Мессарди вдруг восклицает:
— Нет, я ошибся, лицо у него было повернуто вправо. Руки лежали на уровне лица. Да, точно. Я держал поводок Васко в правой руке.
Пес лает, услышав наконец свое имя. Никто не обращает на него внимания, и он умолкает.
— Собака натянула поводок и подошла к нему со стороны лица, чтобы обнюхать. В этот момент я взглянул на лежащего и понял, что это ребенок.
Мистраль и Кальдрон по-прежнему остаются бесстрастными, но на сей раз понимают, что они все-таки имеют дело с Фокусником.
Мистраль продолжает ровным голосом:
— Значит, на животе, с лицом, повернутым направо. Что еще вы можете сказать о позе ребенка? Подумайте не торопясь. Времени у нас сколько угодно.
Мессарди начинает понемногу успокаиваться. Закуривает очередную сигарету.
— Еще у него кисти рук находились на уровне лица. Я подошел поближе, окликнул его и, поскольку он не отзывался, перевернул, попробовал усадить. Однако он сваливался обратно, и я тогда понял, что он действительно мертв. И побежал звонить.
У Кальдрона в голове большими буквами значится: «Это чертов сукин сын Фокусник». В голове Мистраля — то же самое. Заместитель прокурора думает о нем же.
— Вы кого-нибудь видели на улице, когда здесь были?
— Нет, никого. Я по-быстрому ретировался, опасаясь, что убийца все еще прячется поблизости.
— Вы живете на улице Эжен-Удине — так мне сказал полицейский, когда я приехал. Окна выходят на улицу Ватт?
— Да, я живу на последнем этаже, над деревьями. Но из моего окна видно только начало улицы, а дальше ничего не разглядишь.
— Полицейские запишут ваши показания и уточнения, сделанные в ответ на наши вопросы. Вы еще имеете что-то нам сообщить? Может, что-то показалось вам необычным?
Мессарди качает головой.
— Мне кажется… но, видите ли, я же не специалист… Ребенок умер совсем недавно — на тот момент, когда я его обнаружил, — потому что его тело было еще мягким и теплым.
Двое полицейских молча переглядываются. Мистраль видит, что Кальдрон хочет задать свидетелю вопрос, и знает какой.